Воронья стража

Признаться, я не разделял радостного возбуждения соратников. Сорокапушечный галеон и три пинасы,[4 - Пинаса – трехмачтовый корабль, широко использовавшийся в XVI–XVII вв. как для торговых, так и для военных целей.] по десятку стволов на каждом, – пожалуй, слишком крупный кусок для «Дерзновения». И хотя план, изложенный Рейли по дороге с юта[5 - Ют – кормовая надстройка.] на палубу, не был лишен элегантности, в случае провала лучшее, что могло нас ждать, – это смерть в бою.

– Поспешим, судари мои! – с затаенным восторгом крикнул почуявший близкую добычу ловец удачи.

– Но Наверняк так и не пришел… – прочувствованно закончил Лис его мысль. – Капитан, если шо, мы коренные испанцы, сами не местные, отстали от корабля. Нас использовали буквально под дулом пистолета.

Между тем Рейли ловко перемахнул через фальшборт и, весело насвистывая залихватский мотивчик, начал спускаться вниз, туда, где, резво прыгая с волны на волну, поджидал нас капитанский баркас.

Весла тихо входили в воду, практически не вырывая клочьев пены из могучей спины легендарного Моря Мрака, перекатывавшего под отблескивающей кожей воды свои могучие мускулы.

– Хорошо гребут, – удовлетворенно глядя на матросов, проговорил Рейли. – Одно слово – зееландцы![6 - Зееландцы – жители голландской провинции Зееланд, известные как отличные мореходы.] Наши так не умеют.

Я знал, что изрядная часть экипажа «Дерзновения» набрана Уолтером из вчерашних гёзов,[7 - Гёзы – дословно: нищие. Участники восстания против испанской монархии в Голландии.] яростных сторонников Вильгельма Оранского, или Вильгельма Молчаливого, как именовали его сами голландцы. Но сейчас мне было не до их мастерства, хотя, спору нет, проводившие на воде примерно такую же часть жизни, как и на суше, уроженцы Зееланда могли дать десять очков вперед как в гребле, так и в хождении под парусом.

Я бросил тоскливый взгляд на «Дерзновение», покачивающееся за кормой баркаса, ходко сокращавшего расстояние от ряженых испанцев к настоящим. Фрегат казался вымершим.

Впрочем, строго говоря, этот корабль нельзя было именовать фрегатом. До того момента, как по приказу Кольбера – министра финансов при дворе короля Людовика ХIV, внука моего «дорогого братца», был спущен на воду первый истинный фрегат, оставалось еще лет девяносто.