Внутренняя линия

Это была ослепительная вспышка, грохот, от которого содрогнулись стены Вечного города и начали осыпаться крыши домов…

Згурский внезапно ощутил, что внутренний огонь больше не обжигает его, будто именно бушевавшая в нем запредельная энергия разрушила те самые чертовы ворота.

– Вперед! – скомандовал он, подхватывая с земли чью-то винтовку. – В штыки!

Это было чистым безумием. Несколько десятков израненных, чудом выживших сибирцев – ничтожная капля, которую многотысячный гарнизон столицы мог смахнуть, едва заметив, как пот со лба.

Спустя примерно четверть часа ихетуани[15 - Ихетуани – тайное общество, возникшее в конце XVIII века, участвовало во многих восстаниях. Наиболее известно восстание 1898–1900 гг, вошедшее в историю как «восстание боксеров». «Ихэ-цюань» (кулак в защиту мира и справедливости).] отошли от шока, и бой на улицах закипел с новой силой. Но вслед за 7-ой ротой 5-го полка Сибирских стрелков уже ворвалась спешившая на подмогу вся стрелковая бригада.

Згурский был на острие атаки. За очередным поворотом узкой улочки его ожидала баррикада, моментально огрызнувшаяся сотней пуль и стрел. Молодой капитан ощутил резкий болезненный удар в ногу, затем в грудь, и рухнул на землю без чувств…

Ужасный омерзительный запах достиг его сознания, выдергивая из оцепенения.

– Ну, слава богу, очнулись! – услышал генерал Згурский.

– Лун Ван, – прошептал Владимир Игнатьевич.

– Да нет же! Это я – Комаровский!

– Где я? – генерал приподнялся на локте и попытался осмотреться.

– Все в порядке, вы в аптеке «У Белого льва». Спасибо господину – помог вас донести. Вам неожиданно стало плохо.

– Контузия догнала… Порт-Артур, – пробормотал Згурский. – Помогите мне встать.

– Ну что вы, Владимир Игнатьевич, лежите! Сейчас лекарства принесут. А кто такой этот Лун Ван? Вы его все зовете.

– Китаец один, доктор. Он меня спас после штурма Бейджина.

– Спас? Китаец?

– Да, – нормальный цвет лица постепенно возвращался к генералу. – Двойное ранение – пулей и стрелой. Стрела отравленная – все тело горело. Был бы рядом пистолет – застрелился бы.

– Это же грех какой!

– Евгений Александрович, нам никогда не узнать о боли того, что знают о ней китайцы. Я думаю, Лун Ван был среди мятежников, а когда понял, что восстание обречено, решил спасти себя и семью, взяв на излечение русского офицера.