Внутренняя линия

И вот теперь сообщение Шведова…

«Неужели он действительно жив и скрывается в России? – размышлял Згурский. – Это очень многое меняет: Михаилу император передал власть, отрекшись от престола. Михаил и в прежние времена был известен своим мягким либеральным характером. Он не отрекался от трона, как о том любят врать большевики, а лишь издал манифест об отложении принятия им власти до Учредительного собрания, которое было созвано и разогнано большевиками. Стало быть, Михаил имеет неоспоримое право вернуть себе державу и скипетр.

Но его положение в России…»

При этой мысли у Згурского заныло сердце. Образ великого князя растворился сам собой, уступая место другому – милому до боли и любимому.

«Она там, она жива, но ей плохо… Я чувствую, ей очень плохо!»

Генерал ухватился за спину льва, чтобы не упасть от внезапно нахлынувшей дурноты. Он ощутил, как земля уходит из-под ног.

– Не сейчас, – послышалось за спиной.

Згурский через силу повернулся – перед ним стояла дама в черном траурном платье с лицом, закрытым вуалью.

– Это скоро пройдет, – продолжала она по-немецки. – Род твой идет через реку крови, молнией начертан его путь. И ты пойдешь в тех молниях, чтобы найти свой ландыш, обернувшийся девочкой.

– Кто вы? – прошептал Згурский.

Ему хотелось сказать громко, но горло точно обложили ватой.

Дама, не говоря ни слова более, отрицательно покачала головой и вознамерилась уйти.

– Постойте! Вы что-то знаете, говорите немедленно!

– Уж сказала.

– Черт возьми, кто вы?!

Дама медленно приподняла вуаль.

Незнакомое старушечье лицо, светлые и глубокие, точно неживые, глаза. Вдруг, будто под действием лучей утреннего солнца, глаза потемнели, разрез их стал по-китайски раскосым, а вместо сжатого, изрезанного морщинами рта проступила неизменная глумливая ухмылка Лун Вана.

– Ты?! – в глазах Згурского вспыхнула и померкла картина горящей улицы Бейджина. Он начал падать и вдруг почувствовал, как его подхватывают чьи-то сильные руки.

– Владимир Игнатьевич, да что же это…

Глава 8

«Горе тому, кто не способен подкрепить мораль силой».

    Эдуард Скобелев

Май 1924

Бывший штабс-капитан, бывший комиссар почтамта, бывший сотрудник уголовного розыска литератор Зощенко тряс руку датчанина, позабыв, зачем, собственно, пришел в дом на Гороховой.

«Вот так-так, – наблюдая за происходящим, удивился Болеслав Орлинский. – Бывают же случаи… Выходит, датчанин-то – никакой не датчанин.