Внутренняя линия

У нее, видите ли, есть как минимум один свидетель, который точно подтвердит, что вы заволокли ее в подворотню и пытались изнасиловать. А потом напали на троих мирных тружеников и зверски их избили.

– Я полагаю, что этот фарс подстроен ОГПУ, является недружественным шагом к организации Красного Креста и ко мне лично, как к человеку близкому к датским правительственным кругам. Я непременно подам жалобу. Этот вопиющий случай немало осложнит и без того непростые дипломатические отношения между Данией и Советским Союзом.

– Ну что вы – так сразу и жалобу, – Орлов благодушно улыбнулся. – Я к вам со всей душой, камня за пазухой не держу. Просто рассказываю суть дела, стараюсь помочь. Всякому ясно, что Суконкина, шалава мелкая, клевещет на вас. Но ведь «ясно» к делу не подошьешь. Придется с ней отдельно поработать, чтобы отказалась от своего оговора. А на это время нужно. Такая вот история, уважаемый герр Кристенсен. А потому придется с вас взять подписку о невыезде, как то ни прискорбно.

– Но у меня нет времени для этого.

– Я понимаю. И тем не менее. Могу предложить вам хорошую квартиру для съема. В гостиницах, знаете ли, слишком много чрезмерно бдительных глаз – всякого иностранца считают шпионом. А я, в свою очередь, из дружеского к вам расположения, постараюсь закрыть дело как можно быстрее. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Сколько? – произнес сотрудник Красного Креста.

– О нет-нет! И речи быть не может! – Орлинский выставил перед собой руки.

В дверь кабинета постучали.

– Болеслав Янович, – в кабинет вошел секретарь. – К вам тут посетитель. Вне списка.

– Кто таков?

– Прежде у нас служил, – секретарь начал читать по бумаге. – В гражданскую войну – адъютант Первого образцового полка крестьянской бедноты, потом был милиционером, агентом уголовного розыска, по здоровью комиссован…

– И что ему сейчас нужно?

– Собирает бумаги для пенсии.

– Почему вдруг?

– Так он из бывших.

– То есть?

– Штабс-капитан, после Февральской революции был комиссаром Главпочтамта. Временному, значит, служил. Оттого и не дают. Вот он и собирает характеристики – что, значит, не враг трудового народа.

– Понятно. Ладно, зови. Да, постой. Сейчас-то он чем занимается?

– Литератор.

– А-а, ну давай. Пусть входит.