Внутренняя линия

Неподалеку от Сретенских ворот у расколотого надвое, охваченного пламенем толстенного дуба суетились люди с песком, водой и топорами. А чуть в стороне слышалось:

– А ну не замай! Сунешься – враз саблей попотчую!

– Кому там неймется кровь проливать? – нахмурился князь, грудью коня прокладывая себе путь через толпу.

Брови старого воина гневно сошлись на переносице.

В кругу бурно гомонящих стрельцов, поводя обнаженным клинком, стоял разбойного вида казак. Около него в продранной окровавленной рубахе – пленник.

– Эй, посторонись! Что тут деется? – въезжая в круг, прикрикнул князь.

– Ляха изловили! – пустился в объяснения кто-то из толпы. – Царь велел лазутчиков на дубу вешать, а энтот, вон, бирюком взъелся!

– Смерть ему! На пику! – послышался недовольный ропот. – Живота лишить! А ляха вздёрнуть!

– Кто таков?! – Дмитрий Михайлович смерил тяжелым взглядом ерепенистого казака.

– Люди кличут Варравою, – процедил тот. – А во святом крещении – Егорий.

– И отчего ж, Варрава-душегуб, ты цареву волю удумал нарушить?

– Рассуди по разумению своему, князь-надежа! В твои руки предаюсь. Ведь как дело было, – опуская высверкивающую золотой узорчатью саблю, начал бунтарь, – шляхтича этого к дереву поволокли, уже петлю через сук перекинули, а тут вдруг гром среди ясного неба, да этот дуб молнией и расшибло! То, как есть – знак небесный!

– Знак … Тебе-то что за дело? – нахмурился князь – Иль указ уже не указ?

– Воля божья превыше воли земных владык.

– Экий толкователь выискался!

– Порешить! – ловя в княжьей усмешке сигнал для себя, загудела толпа, лишенная обещанного зрелища. – Покуда ляха вязали, он, паскуда, наших шестерых саблею достал! Что ж его теперь – миловать?!

– Правду говорят? – Пожарский обратил взор к избитому в кровь шляхтичу.

– Правду, – спокойно и даже чуть надменно подтвердил тот.

– По-нашему разумеешь. Стало быть, и прежде в этих краях бывал?

– Бывал.

– Да ты гордец! Как звать-величать?

– Францишек Згурский.

– Вон оно как. Не орёл-птица, ну да и не зяблик. Что ж тут-то делаешь, поручник? Гетман твой без малого год, как отсель сбежал.

– Прибыл к царю Михаилу с посланием от короля моего, Владислава.

– Так выходит, ты посол! – хмыкнул в бороду Пожарский. – Что-то почет тебе, друг ситный, не посольский.

– В том не моя вина.

– А ну расступись, расступись! – послышался рядом грубый окрик стременных.