Сын погибели

Через несколько минут от застывшего воинства касогов отделился всадник на резвом буланом коне и помчался в сторону руссов.

В первый миг те решили, что степняки вызывают на бой поединщика, дабы в схватке один на один решить, за кем верх, но гарцевавший на легконогом горбоносом текине[13 - Текин – конь ахалтекинской породы.] наездник, кажется, не имел иного оружия, кроме кинжала у пояса, меньше, чем в локоть длиной.

– Тимир-Каан желает говорить с кеназом Глебом.

Князь в цареградской вызолоченной броне с блистающим на солнце зерцалом выехал перед строем своих богатырей.

– Что ж, коль говорить хочет – отчего ж слово не молвить? Слова не стрелы, из седла не сшибают. Пусть отведет своих людей на один стадий,[14 - Стадий – расстояние, проходимое человеком спокойным шагом за время восхода солнца, то есть в течение 2 минут. Приблизительно 178 м.] и я отведу. А посередке и встретимся.

Гонец кивнул и, повернув коня, галопом помчал к хмурому, запыленному касожскому строю. Вскоре он вернулся, привозя в ответ согласие, но с условием взять с собою по пять телохранителей.

Глеб, продолжая тянуть время, подумав, не стал возражать, но поставил встречное условие – разбить шатер на месте беседы, а телохранителям оставаться вне шатра.

Гонец еще несколько раз преодолевал дистанцию между руссами и касогами, увозя и привозя новые требования договаривающихся сторон, пока, в конце концов, дружины не были отведены. Посреди степи в большом открытом для обзора шатре за накрытым дастарханом встретились князь Глеб и Тимир-Каан.

– Я не хочу разорять твою землю, кеназ, – отпивая кумыс из чеканной серебряной чаши, проговорил Тимир, – но мои воины утомлены и голодны. Дай мне выход[15 - Выход – дань.] скотом, зерном и водою, и я не причиню вреда ни тебе, ни кому из твоих людей, не разорю твое добро и не заберу в полон люд твой.

– Ты пришел в мои земли как враг, Тимир, и грозишь мне бедами и разорами, ежели не склонюсь я пред тобой. Но тому не бывать, чтобы князья Руси пред касогами, половцами, да и кем бы то ни было, выю гнули.

Стен тебе этих не одолеть, а коль решишь землю мою грабить да людей угонять, я ведь следом пойду до самого очага твоего. Или запамятовал, сколько годов ни единого набега на Русь без воздаяния не оставалось? Моей силы не хватит – из Киева подмогу к Тмуторокани призову. Да что там, всем миром навалимся – тогда, будь ты хоть байбак – в норе не укроешься.

– К чему местью пугаешь, кеназ? Касоги не страшатся гибели в бою.