Семена огня

Услышав про котенка, он несколько оживился:

– Котенка, понял.

– Если его с рождения держать несколько месяцев в комнате, где отсутствуют углы, а потом выпустить из этой комнаты, то окажется, что он не замечает углов. Его мозг отказывается их видеть. Это понятно?

– Да. Ну, то есть, нет.

– Что же непонятного? – в голосе психолога слышалось тихое раздражение.

– Как из котенка получается дракон?

– Какой еще дракон?

– Если держать котенка в комнате без углов, а потом выпустить через несколько месяцев, то из него получится дракон, которого не видать глазами.

Евгения открыла рот, закрыла, не зная, что и сказать. А затем вновь открыла:

– Голова болит?

– Очень, – сознался Фрейднур. – Но оно понятно – хвост дракона… – Он прикрыл глаза, обвисая на плече спасительницы и все же чувствуя себя избранником, призванным норнами[5 - Норны – три сестры, богини судеб в скандинавской мифологии.

Мимо тенью прошмыгнул Лис, в руке его поблескивал отточенный кривой нож с рукоятью из лосиного рога. Встретившись взглядом Женей, он прижал к губам палец и указал ей в сторону крепости. Затем двинулся дальше, туда, где посреди тропы до сих пор валялись тела берсерков личного конвоя мадам Брунгильды.

Стражник появился на пороге, опасливо глянул в сторону нависшей над кабаньей тушей госпожи и скороговоркой доложил:

– Там Фрейднур.

Брунгильда на миг прекратила размалывать мощными челюстями мозговую кость.

– Прикончил вертихвостку?

– Нет. С позволения сказать, она его приволокла.

– Фрейднура?! – ошеломленно поднялся с лавки Пипин.

– Его.

– Да как же это так?!

– Он едва плетется, голова разбита ударом сзади. Что-то лопочет про хвост дракона.

Вырванный Брунгильдой из туши кусок мяса выпал из ее толстых пальцев.

– Здесь был дракон? Фрейднур видел дракона?

– Он сказал, это незримый дракон, выращенный из котенка, сшиб его с ног, убил ваших людей, моя госпожа, однако не тронул и волоска сиятельной невесты, – комис отыскал глазами забившегося в угол Карела, – вашего августейшего гостя.

– Это я его невеста! – Брунгильда с размаху опустила кулак на столешницу, и одна из досок с жалобным треском проломилась. – А если ты посмеешь еще раз забыть об этом, я велю разодрать тебя конями.