Лицо отмщения

Крик «алла!» повис над волнами, но звон мечей и слитное гудение тетив незамедлительно дали понять, что праздновать легкую победу сегодня не придется.

Варанги, набранные Михаилом Аргиром в свиту севасте Никотее, были превосходными воинами, привыкшими сражаться на раскачивающейся корабельной палубе с не меньшим воодушевлением, нежели на твердой земле. «Руби, руби неверных псов! – яростно ревел командир отряда телохранителей, неистово круша нападающих двуручной секирой. – По золотому за голову!»

– Святой отец, – юная севаста вцепилась в рукав сутаны монаха-василианина, точно проверяя, не прячется ли в нем спасение от нежданной напасти, – что же с нами будет?!

Сейчас ей действительно было страшно.

– Молитесь, дочь моя, молитесь истово, ибо сказано: «Кто уверует в Меня, спасется». Господь милостив, – увещевая перепуганную красавицу, негромко твердил Георгий Варнац, с грустью сознавая, что запирающий дверь засов долго не выдержит и кормовую надстройку с двумя девицами ему во время штурма не отстоять.

– Вальдар! Сколько еще можно вас ждать? Ты же говорил, что зарево уже видно.

– Если бы у этого ангела действительно были крылья! А так – лишь весла да парус. Но скоро, скоро ужебудем.Капитанрветсявбой,какгончаяпоследу.Ага,вотмарсовыйдоложил,чтовыужевидны!Мызаходимскормы.

– Поторопитесь!

– Но откуда же, откуда нам ждать спасения, святой отец? Врагов так много!

– Господь милостив.

– Там корабль! – вдруг закричала притаившаяся у окна с кинжалом в руках Мафраз. Ей, персиянке, встреча с единоверцами-турками тоже не сулила ничего хорошего. В крике девушки слышалась неподдельная радость, тут же сменившаяся крайней степенью разочарования. – О, шайтан! Тоже сельджуки!

– Когда Господу угодно совершить чудо, он и из сельджука сделает христианина, – весомо проговорил Георгий Варнац. – Мужайтесь, госпожа, будем уповать на волю Божью и доблесть наших защитников.

Когда на фелуке, пристроившейся за кормой византийского дромона поняли, что галера, идущая под флагом великого эмирала Юсуф-паши, не думает останавливаться, было уже поздно.

– Амальфи! – заорал Анджело Майорано в тот миг, когда баллиста метнула в турецкий корабль тяжеленный камень, угодивший в самое основание мачты. Вслед за тем окованный бронзой таран проломил борт фелуки, и над «Шершнем» снова взвился голубой флаг с белым крестом.