Крестовый поход восвояси

– Но у меня уже есть работа, – флегматично ответил я, созерцая потолочные балки. – Прекрасная работа.

– Это ты о Муромце, что ли? – Хельмут улыбнулся. – Я слышал, с ней твой побратим славно справляется. Он почти безотлучно нынче при Володимире. Тут же дело совсем другое. Так, пара пустяков. Да и времени займет немного. Пока Муромец в Новгороде стоять будет, ты уже со всем и управишься.

– О чем речь-то?

– Да вот думаю, будь, скажем, я знатным рыцарем, а ко мне пришел человек, который мне жизнь спас, и сказал, что его друзья желают со мной встретиться и предложить мне некое выгодное дело, то я бы, наверное, его послушал.

Предложение было высказано несколько витиевато, но вполне доступно.

– Я у магистра Дерпт отобрал. Да и выкуп взял немалый, – ничтоже сумняшеся заявил я, вспоминая о чеке, всученном мне перед отправкой к купцу Лисом. – К тебе вот шел, думал, может, ты мне его в монету обернешь?

Долговая расписка легла на стол перед купцом.

– А, – грустнея, начал Штолль, принимая из моих рук документ.

– Ну, понимаешь, на весь выкуп у него не нашлось наличности, – вздохнул я, и мой собеседник окончательно понял, что показываться на глаза великому магистру ближайшие годы мне нельзя.

– Да на эти деньги можно снарядить небольшую армию! – покачал головой он, сам не подозревая, насколько был близок к истине. – Нет, таких денег я тебе сразу дать не могу. Если хочешь, дам тебе треть суммы, а остальное перепишу расписками Ганзейского союза.

– Да ладно, – махнул рукой я и, попивая вино из бокала, задумчиво добавил: – Той половины, что заплатил Вегленбург, на жизнь пока хватит, а там, глядишь, в Империю соберусь.

Трапеза продолжилась, но прежнего вдохновения в речах Штолля уже не было, и из гостиного двора я вышел, как и вошел, тайным агентом службы охраны защитника земли русской, славного богатыря Володимира свет Ильича, по честному прозванию Муромца.

– Заходи, садись, – хмуро кинул Муромец, едва я переступил порог его светлицы.

– Ваша честь.

– Оставь, Воледар, – страдальчески взмолился богатырь. – Меня уже сегодня от всех этих чествований и поминаний с души воротит. – Муромец передернулся, как медведь, стряхивающий вцепившихся в шерсть шавок. – Юрьев им подавай! За порты ливонские войной иди! Пиявки ненасытные. Ладно. – Он махнул рукой. – О другом говорить хочу. Решил я тебя, Воледар Ингварович, воеводой сделать.

– Воеводой чего? – удивился я.