Колесничие Фортуны

Дюнуар радостно отправился заваривать чай, ибо это священнодействие он не доверял никому, а я с некоторой грустью отметил, что пачку чая придется покупать новую, поскольку после моего друга заварки не оставалось никогда. Боюсь, чтобы удовлетворить его запросы к крепости этого древнего напитка, понадобился бы весь груз «Катти Сарк».

Мои размышления на эту тему были прерваны возмущенным трезвоном. Телефон, распираемый какими-то своими электрическими эмоциями, аж разрывался от звона, упорно не желая униматься.

Малыш привычным жестом подхватил трубку и, пыхтя от натуги, уложил ее возле аппарата.

– Вас слушают, – заученно произнес он в микрофон и быстро перебрался на другую сторону, чтобы услышать ответ. Помедлив секунду, брауни принял вид заправского дворецкого и сообщил куда-то в пространство голосом, полным глубочайшего почтения:

– Его светлость Джозеф Рассел, двадцать третий герцог Бедфордский!

– Ты дома? – донеслось из трубки. – Это хорошо, мы сейчас приедем.

– Кто это – мы? – попробовал узнать я, но добиться вразумительного ответа от бибикающего телефона мне так и не удалось.

И они приехали. Со стороны это, видимо, напоминало совместное выездное заседание палаты лордов и агентства фотомоделей. Несчастный брауни с нескрываемым ужасом взирал на автостоянку, забитую «порше», «роверами» и «феррари», и только с трепетом шептал, едва не заикаясь от волнения: «Лорд Дорвич, семнадцатый граф Уэрвилл… лорд Лоунер, пятнадцатый маркиз Моршез… Рыцарь Лафорт оф Баруэлл», – вздыхал он с облегчением, заслышав имя благородного джентльмена, чей род во времена войны Роз еще не мог похвалиться древностью.

– Ну, что там у вас произошло? – осведомился двадцать третий герцог Бедфордский, усаживаясь на мой письменный стол и водружая перед собой пузатую бутыль матово-черного цвета.

Я поведал ему о своем путешествии за Ричардом Плантагенетом и о превратностях, связанных с повторной командировкой. Все это время мой побратим любовался игрой света в коньяке, наполнявшем его хрустальный кубок, и, невзирая на все мои запреты, пускал клубы дыма в потолок, попыхивая дорогой виргинской сигарой.

– Ничего, – одобрил он мой рассказ. – Треть, конечно, приврал. Но в целом складно. И что, Отпрыск стал в позу борзого барана?

Я молча кивнул головой.

– Ладно, несущественно, – продолжил Зеф. – Отдыхай, не беспокойся. Утрясем мы твой вопрос. А сегодня, если ты, конечно, не забыл, – мой день рождения.