Чего стоит Париж?

Лицо хозяйки приняло деланно сердитое выражение:

– Тебе что за дело? Сказано – приятель, значит, приятель! Никшни! Нешто ты мне муж? Да у меня, может, пол-Парижа приятелей! Тебе б радоваться, что я вообще вам помогать решила! Раззява! – Она стояла, уперев руки в боки, готовая обрушить на Мано припасенный на всякий случай град попреков, явное свидетельство тому, что подобные грубые знаки внимания ей весьма приятны.

– Полно, – прервал я двух «голубков», усиленно прикидывающихся ястребами.

– Капитан, поверьте мне – женщине, немало повидавшей в своей жизни. – Она погладила свою крупную грудь. – Если вам надобно будет отыскать иголку в стогу сена или сухой камень на дне реки, то лучшего мастера, чем благочестивый брат Адриэн, в Париже вам не сыскать! Если вы вдруг пожелаете обратить шайку пьяных ландскнехтов в веру нечестивого Мегмеда, то и здесь вам не найти никого, кто мог бы это сделать вернее, чем он. Ну а ежели у вас есть монеты, с которыми вам не терпится расстаться, то вам следует лишь скоротать с ним вечерок, и все равно, будете ли вы играть в карты или в кости, слушать проповедь или состязаться, кто кого перепьет.

Мы с Мано переглянулись.

– Так что же ты заставляешь ждать столь достойного человека? – Де Батц удовлетворенно провел пальцами по стрелке своих усов. – Немедленно зови его сюда. Да будь добра, принеси из своего погребка вино, вроде того, каким ты потчевала меня в день нашего знакомства.

– Вот это истинная правда! – Жозефина расплылась в улыбке и, заманчиво покачивая бедрами, поспешила отправиться выполнять заказ.

Из-за полуоткрытой двери до нас доносились слова залихватской песни, выпеваемой внизу чьим-то хорошо поставленным голосом:

Дурак вилан пропьет свою рубаху,

Ему рога пройти мешают в дверь.

Когда женился, право, дал он маху —

Со школяром жена его теперь.

Ну а школяр – он набожный и кроткий,

За что и наградил его Иисус —

Ему верны парижские красотки,

И мне, ей-богу, нравится их вкус!

На какой-то миг песня смолкла. Вероятно, спустившаяся вниз по лестнице в зал Жози передала певцу наше приглашение, поскольку следующий куплет уже подхватил иной голос:

Ломбардец-жмот набьет сундук монетой,

Ему душа и тело – все товар.