Гнездо Седого Ворона

Если бы Усач утонул, разве стали бы винить реку?

Народ на террасе загомонил, кто одобрительно, кто возмущенно. Наконец, двери старого Трактира распахнулись, и на пороге, нервно поправляя ремень портупеи, возник лейтенант Нуралиев. Он был вовсе не в восторге от новой роли.

– Суд постановил, – срывающимся голосом выкрикнул офицер, – у Лешаги не было злого умысла, и смерть Усача наступила вследствие несчастного случая!..

– Вот видишь! – крепко хватая за руку Марата, воскликнула Лил. – Я же говорила!

– Но кровь была пролита, – нехотя продолжал комендант, опустив глаза, – и Лешага причастен к этому.

В силу чего он подлежит изгнанию из Трактира до следующего заката, без права когда-либо вновь появляться здесь. Ему сохраняется все имущество, и награда за его голову не будет объявлена.

– Я сам дам награду за его голову, – раздался звучный голос Рустама. – А за тебя, падаль, я награду дам за каждую часть отдельно.

Новоявленный шериф сделал вид, что не слышит выкриков стража, и продолжал, все так же глядя в пространство:

– Преследование Лешаги организовано не будет.

Но всякий, кто пойдет с ним, станет здесь считаться несогласным с решением суда, не признающим его справедливость, а значит – изгнанным из Трактира на тех же условиях.

– Да пропади вы все пропадом! – взвился Марат. – Да если бы не мы с Лешагой, кто из вас был бы жив сегодня?!

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – быстро закончил лейтенант.

– Марат! – громко произнесла Лилия. – Времени мало. Пошли собираться.

– Э, куда пошли?! Я с вами, – закидывая автомат за спину, вскочил с места Заурбек.

– Куда?! – процедил Рустам.

– Куда ноги принесут, там буду. А только не здесь. Здесь падалью воняет!

Глава 4

Эргез ловко запрыгнул на коня, поднял его на дыбы и дал шенкеля по крутым бокам. Четверо гвардейцев Пророка, дождавшись, пока наместник скроется из виду, немедленно вскочили в седла и последовали за ним. Халиф терпеть не мог во время одиноких прогулок замечать подле себя недреманную стражу.

Кто бы посмел заступить ему дорогу?! Кто бы решился напоить кровью его Шамшир, блистающий, словно взгляд неумолимой смерти? Но приказ не обсуждается, а приказ гласил: не упускать наместника из виду.

Сейчас ему было не до телохранителей. Смерть брата кровоточащей раной терзала душу, требуя отмщения. Эргезу припомнился тот воистину судьбоносный миг, когда там, на горном плато, они с Ильшахом увидели Пророка. Тот восседал на огромном белом жеребце.