Фехтмейстер

Это «шультцевки», старые и хорошо известные. Но, должен вам заметить, оных среди исследованных денежных знаков почти не встречается. – Снурре отхлебнул из своего стакана. – Так, в той же пропорции, что и среди сбережений прочих граждан.

– Понятно, – продолжая задумчиво помешивать чай, качнул головой разведчик. – Далее.

– Вторая группа – самые что ни на есть настоящие российские ассигнации. Но тут есть одна деталь. По спискам казначейства купюры данных серий и номеров отправлялись в наши приграничные города. В частности, Каменец-Подольский, Черновцы…

– Не стоит перечислять, приложите к делу список, – прервал дотошного чиновника Лунев.

– Именно так-с, но и это еще не все. – Снурре победительно блеснул глазами из-за стекол. – Две последние части, насколько мне видится, куда как интересней.

– Что ж в них эдакого необычного?

– А вот извольте видеть. – Христиан Густавович открыл изрядно потертый кожаный саквояж и жестом фокусника вытащил две купюры с портретами государыни Екатерины Великой.

Лунев бегло глянул на сотенные бумажки, дожидаясь объяснений.

– На первый взгляд все кажется верным. «Катенки» себе и «катенки».

– На второй взгляд тоже. – На лице Снурре обозначилась победительная улыбка. – По обеим наши эксперты заявили, что они настоящие.

– Да не томите же!

– Это я приметил, – не без гордости объявил коллежский асессор. – Взгляните-ка на серии и номера.

Лунев внимательно начал рассматривать комбинации букв и цифр.

– Что за чертовщина?! – от неожиданности Платон Аристархович засунул чайную ложечку в карандашницу, сделанную из обрезанной снарядной гильзы. – Одинаковые!

– Вот именно-с! – Указательный палец Снурре уперся в одну из купюр. – Сходны как две капли воды! Отсюда следует, что у господина Шультце-старшего теперь недостатка в соответствующей бумаге и краске нет. Так что печатает он деньги, от наших абсолютно неотличимые.

Полицейский чиновник достал из саквояжа запечатанную пачку сотенных банкнот.

– И не опасаетесь вы с собой такие деньжищи носить? – покачал головой Лунев.

– Отчего ж не опасаюсь, Платон Аристархович? Очень даже опасаюсь. Но если кто-то нынче решится денежки эти потратить, то пусть уж сразу на лбу напишет: «Расстреляйте меня». Ибо денег этих, – Снурре похлопал рукой по увесистой пачке, – в природе еще не существует.