Фехтмейстер

Разложить по полочкам такие ощущения было невозможно, однако он был почти уверен, что связь есть! Случай, приведший в ограбленную квартиру госпожи Эстер главного претендента на роль Фехтмейстера, был тому ярким подтверждением. Однако не говорить же вероятному подозреваемому, что по-акульи сжимаешь круги вокруг него?

– Скажите, будьте любезны, почтеннейший…

– Михаил Георгиевич.

– Вам знаком господин Шультце?

– Конрад? – Ротмистр загладил пальцами усы. – Не то чтобы мы были знакомы близко, но он частенько захаживает ко мне в зал.

– Вы даете частные уроки?

– О нет. Но Конрад и не нуждается в уроках. Он прекрасно владеет клинком. Ему нужен хороший партнер. Знаете, чтобы рука не теряла легкость.

– Значит, вы утверждаете, что он – отменный фехтовальщик? – переспросил Лунев.

– Именно так, – подтвердил конногвардеец. – Да вы и сами посудите, как он один против троих выступил. Такое, я вам скажу, не каждому по силам.

– Вот и мне это кажется странным. – Платон Аристархович взял в руки листы жандармского протокола, лежащие на столе.

– Мы о Конраде Шультце говорим? – удивленно вскинул брови ротмистр. – Я не путаю?

– Именно так.

– Так какой же он мещанин? Он из лифляндских дворян. Служил по квартирмейстерской части, потом на таможне. Кажется, в отставке, штабс-капитан.

На Лунева вновь ушатом холодной воды навернуло воспоминание о знакомстве в поезде. Штабс-капитан Кронштадтского полка, размахивающий кулаками перед носом у испуганного железнодорожного служащего…

– А кстати, – Лунев подошел к двери, за которой дежурил расторопный сотник, – узнайте-ка, голубчик, как там дела у Вышеславцева.

– Сию минуту, ваше высокоблагородие! – Атаманец сорвался с места.

– Так вы уверены, – оборачиваясь к Чарновскому, продолжил контрразведчик, – что Шультце – не петроградский почетный гражданин?

– Насколько мне известно, все именно так, как я вам уже доложил.

– Весьма занятно. – Лунев сжал переносицу.

– Да что вам далось его мещанство? – начал бывший адъютант великого князя. Но тут дверь вновь распахнулась, да так резко, что госпожа Лаис, до того безмолвно наблюдавшая за мужской беседой, невольно подскочила в кресле.

– Ваше высокоблагородие! – с порога выпалил вбежавший в комнату Холост. – Там поручик этот жандармский без чувств валяется!

– То есть как это?!

– А вот так, прямо среди пола! А Шультце и след простыл.