Башни земли Ад

Перед стенами, напоминая адскую бездну, зиял ров, облицованный кирпичом, через который были перекинуты довольно узкие мостки.

Никогда прежде Тамерлану не доводилось видеть столь мощную крепость. Всякому, имеющему глаза, было видно, что нет смысла идти на штурм этой неприступной твердыни.

– Лишь безумец, или же ангел небесный с пламенеющим мечом решится пойти на приступ таких стен, – цокнул языком один из военачальников Тамерлана.

– Воистину ты говоришь правду, – милостиво согласился Железный Хромец. – Недаром же наш славный друг, султан Баязид, простоял здесь без толку два года.

– И ещё бы простоял, когда бы не мы.

– К чему поминать былое? – покачал головой Тамерлан, – разве кому-то из вас не доводилось испить полынную горечь поражения? Вон, кстати, и наш друг Баязид. Да будет славно имя его вовеки.

Баязид мчался верхом на тонконогом арабчаке, нервном и нетерпеливом, постоянно срывающимся в галоп. Вслед за султаном намётом шли янычары в белых шапках акбёрк, над которыми реяло знамя с алым мечом Али.

– Как видите, – указывая на приближающегося султана, сказал Тимур, – мой храбрый и верный Баязид вполне оправился от невзгод и вновь, во славу Аллаха, может гордо именоваться Молниеносным.

Между тем, повелитель османов в считанные минуты сократил дистанцию и, подъехав к Тамерлану, приложил пальцы ко лбу и груди, приветствуя:

– Ас-салам алейкум.

– Алейкум ас-салам, – ответил Тимур с улыбкой.

– Сердце моё открыто перед тобой.

– Теперь понятно, отчего ты простоял здесь столь долго. Взять эту крепость штурмом не сможет никто. Осада же, не сочти за обиду – и вовсе глупость. Покуда нет средства прекратить доставку продовольствия и снаряжения по морю, осаждать Константинополь – всё равно, что осаждать луну.

– До недавних пор я тоже думал так и сокрушался, что не знаю средства, дабы одолеть моих врагов. Но теперь Аллах услышал мои слова. Я и пред самим Иблисом, врагом рода человеческого, порази Господь его молниями в главу и чрево, что нет на земле стен, которые бы устояли пред моим доблестным другом Тимуром!

– И братом, славнейший Баязид. Ибо все мусульмане – братья.

– Ну конечно, как может быть иначе! Моим храбрым старшим братом.