Дурной глаз

Марина засеменила следом – а что ей, собственно, оставалось?

Двигатель «Ситроена» выжидающе урчал. Валера распахнул переднюю дверь пассажира и сунул в салон голову.

– Ух и резво вы водите, уважаемый! – донеслось до Марины. Ответ уважаемого ей расслышать не удалось. – Мы направляемся в Пермь и ищем попутку, которая довезёт нас хоть до какого-то промежуточного пункта. Если вы нас возьмёте, мы будем безмерно благодарны. Народ мы мирный, я и вот та замечательная девушка, промокшая до нитки.

Спустя несколько секунд последовал ответ:

– Могу подкинуть до выезда на М-5.

– Федеральная трасса!

– Федеральная трасса. – Обладатель голоса явно водил тесное знакомство с крепкими сигаретами. Пачка утром, пачка на ночь. В этом Марина не могла ошибиться. Ей был знаком голос заядлого курильщика. Отец Марины выкуривал пару пачек в день, пока не схлопотал астму, после чего ему пришлось уменьшить суточную норму вдвое.

– Это же сорок километров! – воскликнул Валера.

– Все пятьдесят, – поправил водитель.

– Отлично! Какая удача! – Валера вынырнул из машины, чтобы взглянуть на девушку. Его лицо сияло.

– Да, – подтвердил водитель. – Но если вы и дальше будете обмениваться впечатлениями, я могу передумать.

– Мы ваши с головы до ног! – заверил Валера. Марина любила его, всё так, но иногда ей хотелось вцепиться ему в щёки ногтями – настолько блистательную чепуху он порой выдавал.

– Вещи кидайте в багажник, да живенько, – велел водитель. – Тепло из салона уходит.

– Момент! – Валера захлопнул дверь и, подмигнув Марине, зашлёпал вокруг машины.

В багажнике «Ситроена» не было ничего, кроме подстеленного брезента. Они живенько – как просил незнакомец – затолкали в багажник рюкзаки со спальными мешками и юркнули в авто, Валера на переднее сиденье, она позади него. Только оказавшись внутри, Марина поняла, как сильно промёрзла.

В машине было и впрямь натоплено, но дрожь отпустила её не сразу.

***

Водителя звали Глеб. Он протянул Валере лапищу, огромную, как ковш экскаватора, и на краткий миг рукопожатия кисть юноши исчезла в ней целиком, вместе с запястьем. Этой же лапищей он отмахнулся, когда Валера предложил деньги за поездку. Марине Глеб лишь кивнул вполоборота. Большую часть их дальнейшей поездки она могла видеть только его глаза в зеркале над лобовым стеклом: два глубоко посаженных кристалла цвета вечернего льда.