Дурной глаз

За окнами среди деревьев мелькнул мотель – бледно-розовый фасад, кафе, несколько машин на парковке. Старик в дождевике катил вдоль заборчика пустую тачку, за ним бежала дворняга – хвост кольцом. Такая привычная жизнь. Марина с тоской проводила мотель взглядом.

– Остановите, мы сойдём здесь, – произнёс Валера как можно спокойнее. Глеб вытаращился на него так сильно, словно намеревался дотянуться глазами.

– Вы едете. Я довезу вас до трассы, как и договаривались. Будь я проклят! Я довезу вас до самой Перми!

– Разве вам не надо ехать к тётке?

– А? – сощурился Глеб.

 – К тётке?

Марина не заплакала – заскулила.

Лесок расступился перед указателем «БЕРЕГОВУШКА». Они ворвались в посёлок, не сбрасывая скорость. По встречной Глеб обошёл плетущийся трактор и чудом разминулся со встречной «Ладой Калиной», водитель которой ударил по тормозам и возмущённо просигналил. Валера вцепился в ручку двери, и Глеб истолковал этот порыв как попытку к бегству.

– Если ты попытаешься выпрыгнуть на ходу, тебя разотрёт об асфальт, как на чёртовой тёрке, – будничным голосом сказал он.

 – Станешь хуже той лисы.

«Ситроен» проехал перекрёсток на красный сигнал светофора, собрав негодующую овацию автомобильных гудков. Машины разлетались от безумца в разные стороны, как игрушечные.

– Пожалуйста, – еле слышно произнёс Валера. – Зачем вы это творите? Подумайте о жене.

– Со вчерашнего дня она больше не моя жена, – ответил Глеб ровным голосом, точно говорил о погоде.

 – Сука мертва, и боже, я счастлив впервые за долгие годы. Как камень с души! Если захочешь однажды развестись, Гарри, уясни: шлицевая отвёртка – твой лучший помощник. Всё остальное доделает керосин.

Марина уже не могла сдерживаться. Словно шар с водой лопнул где-то внизу живота, и по бёдрам разлилось постыдное тепло. Мочи было немного (Марина успела присесть за кустики до того, как их подобрала попутка из ада), зато унижения – до фига.

Острый запах её слабости начал подниматься по салону, забивая запах гари, исходящий от камуфляжки Глеба.

Но тот, кажется, не заметил ничего.

– Она сосала этому щенку из пресс-службы, – увлечённо говорил Глеб будто сам с собой, скользя мысленным взором по волнам своих ядовитых воспоминаний. – Этому, в пиджачке, причёсочка-пробор, туфельки, блядь. Насасывала, а вечером разговаривала своим поганым ртом со мной, когда накладывала ужин.