Проект «Валькирия»

Вряд ли мы его сейчас найдём в темноте. В любом случае, в порту скоро забеспокоятся и пошлют за нами. Лучше просто подождать.

Полина согласно кивнула. Её вдруг охватило безмятежное спокойствие. Она подумала, что рядом с этим непобедимым человеком всегда будет как за каменной скалой. Это было мимолётное видение – словно будущее встало перед глазами. С Полиной случалось так: иногда она как будто переносилась в другой мир и оттуда наблюдала сама за собой, теперешней, с высоты. Та, «верхняя», сказала сегодняшней: «Доверься и ничего не бойся! Придёт время – и ему понадобится помощь, и тогда ты сможешь отблагодарить».

Зазвучала красивая мелодия. Штрассл опешил.

– Мой телеком! – Полина бросилась на звук и извлекла аппарат из-под песка. – Папочка, это ты? Со мной всё в порядке! Хуберт? Да, он здесь. Мы не можем вылететь. Что? Да, даю трубку…

Пилот вкратце объяснил ситуацию. Он, конечно, мог добраться обратно и без навигации, но не хотел оставлять без присмотра обездвиженных бандитов. Полина слышала взволнованный голос отца, его заверения, что спасательный аппарат уже на взлёте, а силы правопорядка оповещены.

– За нами уже вылетели! Через десять минут будут здесь. И ваш отец тоже. Всё в порядке! – Передавая аппарат Полине, пилот неуверенно сказал: – Сигнал вашего телекома… Что это было? Очень красивая музыка.

– Нравится? Хотите, поставлю и вам? Эту песню исполняла Анна Герман – певица, жившая на Земле-7. Пела так, что у всех, кто слушал, дух захватывало. Сейчас, минуточку.

Девушка лихорадочно искала нужный файл в аппарате.

– Герман? Она была немкой? («Земля-7 – это же Фатерланд!»)

– Её предки голландцы, но жили в Германии. Потом переехали в Россию. При Екатерине Великой. Родители Анны соблюдали семейные традиции, учили детей немецкому языку. А у самой неё была трудная судьба, жизнь бросала в разные страны. Последние годы Анна жила в Польше. Вообще знала пять языков. И пела на всех. Вот, послушайте…

Полина наконец нашла нужное:

«Покроется небо пылинками звёзд,

И выгнутся ветки упруго.

Тебя я услышу за тысячу вёрст.

Мы эхо, мы эхо,

Мы звёздное эхо друг друга.

Мы эхо, мы эхо,

Мы звёздное эхо друг друга…»

Отзвучали последние ноты. Щемяще-грустная мелодия заворожила Хуберта, а слова тронули потаённые струнки огрубевшей на фронте души. Он никогда не считал себя сентиментальным – путь лётчика-истребителя всегда требовал напряжения всех моральных и физических сил.