Игра не по правилам

Прибывшие на Альтерру были уверены, что «путешествие в один конец» закончилось. Светило было более холодным, чем родное, но скитальцы приспособились. После скудного освещения и неустойчивой гравитации транспортных звездолётов они были рады любой твёрдой поверхности под ногами. Несмотря на то, что на звёздах этого типа часто происходят взрывы, люди и с этим справились: вначале просто повезло, а потом, в преддверии мощного катаклизма, грозящего уничтожить всё живое, создали магнитные купола вокруг зон обитания для защиты от звёздной радиации.

Постепенно переселенцы заселили разные материки. Обособившиеся группы установили свои порядки. Как водится, начали враждовать. Но жизнь на планете была суровой. Требовалось объединять усилия. Тем более, Альтерру облюбовали ещё две, уже негуманоидные расы. Это привело к конфликту, который известен как Экспансия Разума.

Барон Форзициус опять отложил перо и размял затёкшие с непривычки пальцы. Когда-то его предки владели живописной долиной в предгорьях Бергталя, с собственным замком. Но те времена давно миновали, и уже несколько поколений прямые потомки щеголяют лишь этой уважительной приставкой. Вообще-то ещё дедушка, отважный Иероним Карл фон Форзициус, отличился в смутные годы Экспансии Разума. Интернационалисты Урсии и империалисты Беспучии тогда здорово порезвились на просторах бергтальских государств.

«Жители объединившейся Альтерры научились создавать голограммы для путешествий по «темпории» – свёртке четырёхмерного хронопространства – и смогли приспособить их для прыжка через пятое измерение практически в любую точку времени и видимой вселенной. Для этого использовали «лист Ванстоуна» в комплексном времени, подобный листу Мёбиуса в трёхмерном».

Не слишком заумно получается? Проще нужно быть, проще…

«Технология позволяла путешествовать по всей истории и галактике. Сначала люди посылали в темпорию только голограммы, но постепенно осмелели и начали отправляться сами. Однако у таких путешествий оказалось не очень приятное свойство: каждый раз после прыжка что-то менялось в объекте. Иногда незначительно, подчас забавно, а временами – пугающе. Но всегда неожиданно.