Водяной

А нечего каналы загаживать. Суматоха вышла знатная, прибывшая на помощь дежурная полусотня долго носилась с зажженными факелами по городским улочкам, ища нарушителей. Под горячую руку попали несколько грабителей, которых основательно побили древками копий.

А довольный я неторопливо рулил на лодочке, бултыхая ногами в воде. Пара озорных полутораметровых щук пытались ласково откусить мне пальцы, но были биты мною по головам, и выкинуты на берег, как раз к ночующим под камышовыми навесами бродягам. О, а это что за знакомая морда? И такая грустная?

– Что не спится? – Я остановился около грустно сидящего на камне знакомого дервиша.

– Спина болит. – Пожаловался тот. – Я рассказал все, что вы сказали. Но мне не поверили, а казий приказал, с согласия муфтия, дать мне десять палок. Хорошо хоть флягу не отобрали. Пусть еды нет, но ваша вода позволяет не чувствовать себя голодным.

– Хм… – Я внимательно поглядел на бедолагу. Высокий, жилистый. В изношенных, но свежевыстиранных шмотках.

Ногти на руках и ногах грубо, но обрезаны. Волос чистый. Глаза ясные, умные, хитрые. – Имя у тебя?то есть?

– Давненько мое имя не спрашивали. – Усмехнулся резко прибавивший в возрасте дервиш. Так?то он мне казался лет на сорок, но сейчас я вижу, что ему не меньше шестидесяти, серьезный возраст по нынешним временам. – Отец назвал меня Ёркин.

– Яркий, значит. И наверняка ходжа. А скажи мне, Ёркин?Ходжа, не хочешь ли ты помочь водяному? У меня скоро проснется сув?пэри, девица молодая, неумелая и глупая, но при этом необычайно сильная и невоздержанная в поступках своих.

А у меня в помощницах только кум?пэри. Очень тебя прошу! – Вот пришло мне в голову, что Хилола должна с большим почтением относиться к дервишам. Это ей отец с матерью вколотили, правда, с целым набором ограничений. Дервиши, они люди простые. Берут все, что плохо лежит – хлеб, яйца, честь девичью…

Глаза у болезного хаджи стали как медные монеты размером. И особо не раздумывая, тот подхватил крохотный узелок и шагнул мне в лодку, скромно усевшись на кормовую банку.

– Есть, наверное, хочешь? – Я хмыкнул на раздавшиеся из желудка дервиша трели. – Сейчас будем проходить мимо пекарни, купишь лепешек. Держи, купишь на все. Пустынница хлебушка тоже не прочь отведать. – И я кинул дервишу большую серебряную монету, которую тот поймал очень и очень ловко.

После лавки с хлебом я велел дервишу держаться покрепче и «дал газу», прикрыв нас отводом глаз.