Ссыльнопоселенец. Горячая зимняя пора

Ты где так готовить научилась? Тем более на таком антиквариате? – К моему удивлению, для Веры дровяная печь совершенно не стала проблемой, обращается с ней не менее умело, чем обычные женщины метрополии с кухонным блоком.

– Ты забыл? Я родом с планеты-фронтира. У нас каждая девочка учится готовить на живом огне, традиция. – Вера улыбнулась, кладя себе на тарелку верхушку от пирога. Любит она поджаренное тесто, вот сейчас натекшим соком с противня польет – и с удовольствием съест кусочек.

А я ем все. И тесто, и мясо, и картошку с грибами.

В этом пироге, кстати, оленина. Соседский паренек принес, с друзьями ходил на охоту.

Впрочем, все хорошее когда-либо заканчивается. Вот и пирог был съеден мной, Верой и голованой. Со стола убрали, и сейчас мы сидели в обнимку около камина на толстом войлочном коврике.

Герда как-то хитро расположилась, положив лапы на меня, а голову на колени Вере.

– Но, пошли! – Семен Кренов, возница моих саней, звонко щелкнул кнутом, погоняя пару соловых кобыл.

 – Пошли, вороний корм!

– Чего орешь, Сём? – спросил я возницу, не рассчитывая на ответ.

Молчун он, слова не вытянешь. И потому я просто лежал в санях, забросив ноги на борт, и откровенно расслаблялся. А что? Мне сейчас все едино делать нечего, лежи да бездельничай. Хочешь, ворон считай, хочешь – Герде пузо чеши. Голована, кстати, не спит, а лежит около Кренова, положив морду на передок саней, и внимательно смотрит вперед, на искрящиеся снегом и льдом просторы.

Посмотреть точно есть на что.

Ширь замерзшей реки, берега, правый обрывистый, поросший угрюмым хвойным диколесьем, мало чем отличающийся от того реликтового леса, в котором на нас напала пума.

Герда, поняв мои воспоминания, коротко рыкнула. Поглядела на удивленно обернувшегося к ней возницу, фыркнула и вновь положила морду на широкую доску, покрытую кошмой.

Так, о чем это я? А, о просторах. Так вот левый, наш берег хоть и более пологий, также основательно заросший. Правда, в основном лиственным лесом, но тоже весьма внушительным.

На строительство, правда, лес рубят выше по Великой, там, где я встретил бригаду лесорубов, а после Веру.

А тут из промысловых пород бук, граб, дуб, немного грецкого ореха. Остальные деревья вроде тополей и ольхи даже на дрова не берут.

М-да, здорово я здесь одичал за прошедшие полгода. Надо же, натуральную древесину делю на пригодные для топки сорта и малопригодные. Хотя ольху вроде как применяют для копчения мяса и рыбы.