Выживая – выживай!

Что же тебе надо на этот раз, какую опасную игру ты теперь затеваешь?»

– Уже целых три года наша Святая Церковь имеет в Вашем лице своего достойного пастыря! Три года в Италии царят мир и спокойствие и кто, как не преемник Святого Петра, молящийся за нас, своей рукой и своим авторитетом повинен в этом?!

– Благодарю за похвалу моим скромным деяниям, любезная Теодора, но три года срок, увы, весьма небольшой, чтобы можно было с уверенностью говорить, что мир на наших полях надолго!

– Да, это так, Святейший, спокойствие, даже управляемое вашей рукой, может оказаться весьма непрочным.

Сергий и Теодора воздали молитву за упокой души усопшего.

– Равеннская кафедра по своей значимости является второй в Западном мире, – продолжила Теодора, – вы уже продумывали кандидатуру епископа?

– Почтенный Поджо, священник флорентийской Церкви Святого Лаврентия, видится мне достойной кандидатурой, – твердым голосом заявил Сергий, это решение он принял как окончательное, поэтому и говорил о нем столь безапелляционно.

– Вы все не можете забыть о своей привязанности к тосканскому дому?

– Благородная графиня, – сухо ответил ей Сергий, его вечно щурящиеся глаза сузились до щелочек, – мое решение проистекает из высоких достоинств отца Поджо, кроме того, не стоит забывать, что выборы епископа осуществляет община равеннской епархии и мой голос там далеко не единственный, хотя и весомый.

– И все же, Ваше Святейшество, появление человека, не связанного с интересами Рима на таком посту грозит в будущем возникновением непонимания между верховными иерархами, которое легко может перетечь в неподчинение и вражду. Особенно если этот человек обязан моей любимой подруге Берте.

«Можно подумать, что там, где за дело берешься ты, всегда воцаряется тишь да гладь», – подумал Сергий. Вслух же он ответил:

– Я не считаю графиню Берту Тосканскую и ее супруга врагами Рима и моими врагами.

– Так было до сего момента. Тосканский граф никогда не нападает, не создав себе значительного перевеса в своих козырях, но горе тому, кто попадает в его сеть без сил и поддержки. Адальберт давно зарится на земли Пентаполиса и со своим человеком на епископской кафедре в Равенне он может пуститься на любую авантюру, вплоть до неподчинения трону Святого Петра.