Выживая – выживай!

Войдя в спальню, он отпустил постельничьих и пошел к своему широкому ложу, закрытому плотным шелковым балдахином.

Он откинул занавески и уже начал забираться на свое ложе, как вдруг легким дуновением ветра до него донеслось:

– Infallibilitas!

Он оглянулся. Так и есть. Из-за штор, прикрывавших входные двери, белым ангелом – каким ангелом? демоном, самым настоящим демоном! – к нему подплывала Мароция, вновь ввергая его душу в трепет и растаптывая в пыль все попытки Сергия сохранить в себе остатки добропорядочности.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Ты понимаешь, что будет, если тебя увидят здесь? Погибнешь сама и погубишь меня! Уходи прочь!

Мароция проскользнула мимо него и медленно подошла к его ложу. Сергий семенил за ней, потрясая кулаками и продолжая шипеть:

– Безнравственная! Ты понимаешь, где находишься? Ты можешь еще думать о чем-нибудь, кроме своей похоти?

Мароция села на его постель, ее платье обнажило ее восхитительные смуглые ножки, отчего шипение в спальне вдруг прекратилось.

– Ваше Святейшество, а вы жестоки. Еще утром я думала, что меня любят двое мужчин, двое таких славных и милых мужчин. А сейчас оказывается, что у одного из них страх перед учителем гораздо сильнее любви ко мне, а второй, обладая всей полнотой власти, ставит свои чувства ниже каких-то придуманных правил, чинов и условностей, хотя он сам, как никто иной, эти правила волен отменять и устанавливать.

– Вы слишком юны, Мароция, и не понимаете о чем, где, и с кем говорите. Вы посчитали мое проявление страстей достаточным основанием, чтобы теперь вот так вести себя? Вы ставите меня в неловкое положение перед учениками, задавая провокационные или еретические вопросы, всем видом своим показывая, что вы знаете правильный, но только в вашем понимании правильный, ответ. Вы врываетесь в мою спальню нисколечко не смущаясь, что может пострадать мой авторитет, да что там мой, авторитет самой Церкви!

– А вы подумайте, что будет ждать меня, если сейчас откроется штора и сюда зайдет кто-нибудь из ваших слуг? У вас пострадает авторитет, меня же просто забьют камнями, и никакие чины и должности отца моего меня не спасут.

– Да-да, дитя мое, ты немыслимо рискуешь. Но.…неужели ты в самом деле …..