Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

Граф Вальперт провёл всю ночь в молитвах за свою дочь, граф Эверард эти самые молитвы перемежал фантазиями на тему, как жестоко он расправится с Сансоном и как ласково встретит Розу, а графиня Ирменгарда большую часть ночи провела в нетерпеливом и, увы, безрезультатном томлении изголодавшейся женщины. Но Гуго к ней так и не пришёл. Королевский кортеж покинул монастырь только после оффиция девятого часа, уж слишком выдающимся сном разоспался на альпийском воздухе его высочество. В течение всей дороги до Сузы граф Эверард тщетно порывался покинуть слишком медленно, по его мнению, тащившуюся дружину короля, и Гуго пришлось даже прикрикнуть на нетерпеливого любовника.

Граф Сансон не зря пользовался уважением короля за свою деловитость и практичность. К приезду короля были уже готовы покои его и его ближайших придворных, накрыт стол и приглашены музыканты. Удержав жестом Эверарда от опрометчивой атаки, Гуго первым делом возблагодарил своего графа дворца за созданный им уют.

– Защиты и справедливости!

От графа Сансона, как от айсберга, веяло настоящим арктическим холодом. Он только скользнул глазами по перекошенному от гнева и ненависти лицу Эверарда и спросил короля:

– Ваше высочество, мессер Эверард обращается ко мне?

– К тебе, Сансон! Я имею все основания обвинить тебя в похищении моей невесты Розы, дочери судьи Вальперта! Я имею основания утверждать, что ты держишь её в неволе, а цели твои слишком гнусны, чтобы можно было говорить о тебе как о смиренном христианине!

– Что такое, мессер Эверард? – невозмутимо отвечал Сансон.

– Да, чёрт побери!

– Мессер Эверард, прошу вас немедленно покаяться в произношении подобных слов при своем короле, – Гуго, когда было надо, являл собой образец христианина, – равно как и при его преподобии отце Альдуине.

Отец Альдуин, священник одной из арльских церквей и доверенный человек Гуго, мастерски изобразил на своём лице одновременно и испуг, и праведный гнев. Эверарду ничего не оставалось, как покаяться за упоминание слуг Сатаны.

– Далее, – назидательно продолжал король, – я не потерплю глупейших поединков между своими придворными. Не забывайте, что мы в чужой стране, и я дорожу каждым из вас. А кроме того, я имею все полномочия быть беспристрастным судией вашим.