Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

Более всего Вальперт опасался, что Роза могла неосторожно покинуть пределы монастыря и стать жертвой медведя или стаи волков, в изобилии рыскавших по долине. Эверард, на словах соглашаясь с опасениями Вальперта, думал скорее о другом. Взяв нескольких слуг, они вышли за пределы монастыря и битый час потратили на безрезультатные поиски, прекратив их тогда, когда даже факелы не могли рассеять сгустившуюся тьму.

Лишившись сил и стойкости духа, Вальперт упал на колени и, воздев к небу руки, начал страстно шептать молитву о терпящих бедствие:

– Боже, прибежище наше в бедах, дающий силу, когда мы изнемогаем, и утешение, когда мы скорбим.

Эверард по ходу слов присоединился к молитве.

– Избави, Боже милосердный, мою дочь от встречи со зверем диким! – продолжил Вальперт.

– Мессер Вальперт, боюсь, вашей дочери угрожает другая опасность, быть может, даже пострашнее встречи с волком, – прервал молитву Эверард.

– Что может угрожать моей дочери?

– Полагаю, что ваша дочь сейчас в замке Суза. Полагаю, что сегодня днём её забрал с собой граф королевского дворца Сансон. И полагаю, что это было сделано вопреки её воле.

– Проклятье на его голову! Но с какой целью?

– С целью услужить нашему королю Гуго. Наш сюзерен охоте на зверей предпочитает более всего охоту на женщин. Разве вы не знаете этого?

– Это страшное обвинение, мессер. За это можно поплатиться головой.

– Но это правда, мессер Вальперт.

– Она дочь благородного рода! Как можно её сделать наложницей?

– Очевидно, расчёт строится на том, что вы связаны клятвой оставаться подле графини. А кроме вас вашу дочь никто не защитит.

– Подождите, Эверард, – бедный Вальперт задохнулся от переполняющего горя и возмущения, – я всё же не верю, что король-христианин может поступать как арабский эмир. Господи, уже наступила ночь, нам не найти Розу, – воскликнул он, сам себя вновь убеждая, что его дочь просто заблудилась, – как же она проведёт ночь в лесу?!

– Так или иначе, но нам нужно возвращаться к монастырю.

Это был дельный совет. Два графа, старый и молодой, бургундец и баварец, оба убитые горем, с сорванными от бесконечных окриков голосами, через полчаса предстали перед абсолютно флегматичными очами короля.