Копье Лонгина. Kyrie Eleison

– Известие обо всей этой истории приведёт к тому, что это ваше войско, – епископ вытянул руку в сторону лагеря Беренгария, – уже через неделю поредеет наполовину.

– Вы нарушите тайну исповеди? Впрочем, вы её уже нарушили.

– Да какая это была исповедь, государь?! Я принимал слова Гуго на неосвящённой земле, возле реки По, сидя на грязном песке, а вокруг меня толпились ланциарии, сразившие его, и они так же слышали всё то, что он говорил. Почти всё, – по-лисьему ухмыльнувшись, добавил епископ.

– Да, известие не сулит мне в будущем ничего хорошего, но сегодняшний день в самом разгаре, и ничто не помешает мне добыть победу в честном бою, под оком Страшного Судии, и доказать, что я более вашего бургундца достоин носить императорский мир и корону!

– Ваши доказательства могут значительно прибавить в весе, если вы согласитесь выслушать моё, теперь уже только моё предложение.

Беренгарий вскинул свой взор на епископа. Гвидолин улыбался со смесью ехидства и напускной печали.

– Чего же хотите именно вы?

– В моих силах сделать так, чтобы слова Гуго навсегда остались единственно в памяти моей и вашей….

– Чего же потребуете взамен?

– Самую малость, цезарь, самую малость. Шаг, который вам ничего не стоит сделать, как и вашему союзнику, епископу Рима. Уверен, папа не будет противиться этому, если ваши доводы будут подкреплены тем, что вы услышали только что. Восстановите же справедливость, покарайте сына за грехи отца его и освободите епархию священного Милана от недостойного пастыря его!

– Освободить для вас?

– Именно так, государь.

– Разве отвечает сын за отца своего? Разве не сказано в книге Господа: «сын не понесёт вины отца, и отец не понесёт вины сына»[27 - Книга Иезекииля 18:20.]?

– Как приятно слышать слова Священного Писания из ваших медоточивых уст, как славно, что император римлян не понаслышке знает Библию. Но я и не призываю вас карать Фламберта, сына Гуго, пусть живёт с миром и молится за отца своего. Подальше от Милана.

– Мне кажется, гордость и наглость возымели верх в душе вашей! Хотя чему я удивляюсь? Ведь я разговариваю с человеком, успевшим за последние два года трижды переметнуться из одного лагеря в другой! Да что там за два года, вы во время уже сегодняшнего разговора пообещали своё войско и мне, и Рудольфу. Не своей смертью вы умрёте, ваше преподобие!

– Не спешите приходить в ярость, государь. Ярость во все времена плохой советник. К тому же вы не дослушали меня.