Сирийский экспресс

– Не ругайся, девочка моя! – сказал он ей. – Потерпи немного, мы с тобой еще не такие шторма переживали!

Прислушался. Скрипа вроде бы больше не было. Значит, не обиделась.

– Прошу «добро»! – в ходовую поднялся старпом.

– Михалыч, ты пассажиров по каютам распределил, постельным бельем обеспечил, распорядок довел, гальюны показал! – повернул голову к стоявшему у машинного телеграфа старпому.

– Так точно! – бодро отозвался тот. – Все в лучшем виде! И обеспечены, и проинструктированы!

– Штурман доложил, что погода скоро испортится, – добавил он после некоторой паузы.

– Да, обещают усиление ветра. Кстати, пошли боцмана еще раз проверить крепление техники в твиндеке. – Шубин повернулся в сторону вахтенного офицера. – Витюков, объяви о приготовлении корабля к плаванию в штормовых условиях.

– Корабль к плаванию в штормовых условиях приготовить! Отсечные двери, горловины, иллюминаторы задраить. Выход на верхнюю палубу личному составу и пассажирам запрещен! – весело объявил тот по трансляции.

– С чего ты, Игорь Евгеньевич, такой веселый? – удивился Шубин.

– А как же, товарищ командир! – рассмеялся командир артиллерийской боевой части. – Помните старика Макарова: в море – дома, а на берегу – в гостях!

– Действительно, что-то последнее время мы в гостях не засиживаемся. Все время дома и дома!

– Товарищ командир, прошу «добро» обойти корабль, глянуть хозяйским глазом, что и как! – обратился Марченко.

Шубин молча кивнул.

Старпом Марченко Шубину нравился своим всегдашним оптимизмом и той кажущейся легкостью, с которой он служил. Марченко был коренным крымчанином, с детства хотел быть военным моряком, но поступил и окончил училище Нахимова уже при украинской власти, а потому и попал служить в ВМСУ. При этом, как он сам с иронией говорил, что мечтал о настоящей морской службе, а попал в дешевый шапито. Последняя должность Марченко в ВМСУ – старший помощник БДК «Константин Ольшанский».

К «незалежной» Марченко всегда относился с плохо скрытой иронией, доказывая сослуживцам, что материковая Украина – это одно, а Крым – совсем другое. Принципиально отказывался Марченко и от внедрения в корабельную практику украинского языка, за что имел постоянные неприятности от начальства. Когда же на него особенно наседали, он отбивался так:

– Неужели вы не понимаете, что на флоте есть легендарные команды.