Трудно быть ботом

А во всех остальных случаях, пускай его хоть бьют из бластера!

Девушка-голограмма подтвердила:

– Хорошо! Но в любом случае, он никого не убьет и не покалечит! Только задержит и обезвредит преступников!

Скрудж неохотно согласился:

– Ладно! Хотя наши законы, по отношению к бандитам, чересчур гуманны, а тюрьмы похожи на санатории!

Девушка-голограмма торжественно подтвердила:

– Права человека! Это свято!

Скрудж сердито ответил:

– Я бы малолетних преступников, как в древние времена: двенадцать часов работы, четыре учебы, битая голова, порка за один мат и кормить баландой!

Девушка-голограмма улыбнулась и заявила:

– Программные изменения уже внесены! Желаете забрать проект?

Скрудж скептический произнес:

– Дайте хоть его посмотреть!

За стеклом появился мальчик.

Белобрысый, очень красивый, около двенадцати лет, и обычного для такого возраста роста. Биоробот был голышом. Видны бы его очень рельефные мышцы, словно литая сталь, точеная, словно у статуи, фигура, безупречная форма, лучше которой не создал бы и Микеланджело. Кожа у робота-мальчишки золотисто-оливковая.

Скрудж подошел и пощупал тело. На ощупь, как у человеческого мальчика, разве, что очень упругое. Скрудж извлек из портсигара сигару, она сама загорелась от сигнала посланного компьютером. И приложил огонь к голой груди мальчика. Юный робот открыл глаза. Они у него был красивые, смесь сапфира и изумруда. Вздрогнул.

Скрудж с улыбкой заметил:

– А он чувствует боль?

Голограмма кивнула:

– Да.

Но такая температура, как в вашей сигаре, для него безопасна!

Скрудж спросил:

– А у вас все блондины?

Голограмма отрицательно покачала головой:

– Цвет кожи и волос может меняться. Просто, белые волосы для детей самые модные. Даже афро-американцы предпочитают блондинов и блондинок.

Скрудж буркнул:

– Покажи! Я хочу черного!

Мальчик поклонился и произнес:

– Слушаюсь и повинуюсь!

И в течение одной секунды, прямые светлые волосы завились, и стали черными, а кожа темно-бронзовой.

Очаровательное, но по-прежнему с очень рельефной, с шоколадными плиточками мускулатурой, дитя Африки.

Скрудж с довольным видом кивнул:

– Замечательно, а что еще можешь?

Мальчик-робот торжественно ответил:

– Я знаю четыреста сорок миллиардов игр! Могу играть на шести миллионах инструментах и разговаривать на восьмистах тысячах языках и диалектах планеты Земля, общаться с животными и насекомыми.