Продолжение легенды

Ретт и без того не смог бы не заметить такую красавицу. Семнадцатилетняя миссис Локарт, самая молодая из гостей и единственная замужняя дама, была воплощением чисто английской красоты: пепельные локоны, серо-голубые холодные глаза и бело-розовая кожа. Лицо ее несколько портил тяжеловатый упрямый подбородок, очертания которого кого-то напоминали. Очень скоро Ретт понял кого – леди Чайзвик. Та внимательно наблюдала за ним, и он почувствовал себя мышонком перед охотящейся за ним кошкой.

– Они случайно не родственники? – спросил он Майкла, кивнув в сторону леди Чайзвик.

– Ты угадал, это и есть дочь Телфорда. Правда, хороша?

– Чудо, как хороша. Не позавидуешь её супругу.

Батлер успел заметить грустный взгляд молодого человека, украдкой брошенный на жену, явно старавшуюся привлечь внимание немолодого видного незнакомца. Молодежь с нетерпением ждала окончания ужина, чтобы повеселиться от души. Как только начались танцы, Ретт, к неудовольствию дам, уединился с мистером Джозефом. Вечер был в разгаре, когда в кабинете появился Майкл и сообщил, что мисс Элеонора с Элоизой собрались домой.

– Ты проводишь их, Ретт?

– Конечно, занимайся гостями.

– Заходи, альбатрос, когда снова прилетишь в родовое гнездо, – перекрестил его старик на прощание.

– Непременно.

Уходя, Ретт заметил сожаление в глазах красавицы Дианы, подле которой образ благовоспитанной Элис как-то потускнел и уже не вызывал у него желания тихой семейной жизни.

Усадив дам в карету, Ретт осведомился, куда ехать. Мать, шутя, ответила:

– Развози по старшинству, сынок.

– Может быть, леди Элоиза не откажется поскучать с нами в тишине? – предложил Ретт, когда они подъехали к их дому.

– Нет, не сегодня, – отказалась она.

– Значит, хочет, чтобы разговор прошел на её территории, – убедился Батлер. Сестра предупредила его, Лиззи готова рассказать ему все, что его интересует о Диего.

– Прошу тебя, будь с ней полюбезнее, разговор не простой и очень важен для меня, – просила Розмари.

Ретт не стал разгадывать планы коварной миледи и уж тем более препятствовать им. Ради сестры он примет все условия словесной дуэли с женщиной, которая всегда в них побеждает. Придется смириться.

Проводив мать, он вернулся в карету. За всю дорогу они не проронили ни слова. Так же молча он подал ей руку, помог выйти, и она, не оглядываясь, пошла по дорожке к дому в полной уверенности, что он последует за ней. Как всегда, она не просила, повелевала.