Биомем

Леонид хотел возразить, но сдержался, вспомнив, что Динка успела шепнуть ему про Олега – без пары, в поиске, и не самом активном. Значит, ему виднее.

Динке про этот разговор Леонид не рассказал, но про ведьмочку часто вспоминал, особенно во время секса. А сейчас вот вспомнил и про ленивую сволочь. Он выпятил нижнюю губу, скорчив обиженную гримасу своему отражению – не Супермен, не герой, не избранный. Ну и ладно.

4

В пятницу они встретились поздно. Перекусили наскоро, зато постельные игры растянули дольше обычного.

Леонид взглянул на настенные часы.

– Может, останешься?

Динка на секунду задумалась, потом кивнула.

– Ладно. А знаешь, ты сегодня очень-очень сексуально озабочен. Что, начальство наезжает?

– С чего ты взяла?

– Догадайся с трёх раз.

Леонид не ответил. В последние дни Динка часто поддразнивала его, намекая на супергеройскую способность расправляться со злом в постели. Сначала он пытался спорить – мол, у всех же так.

– Отнюдь, – ответила Динка. – Большинство пропускает зло сквозь себя и возвращает его в мир.

А многие даже приумножают. У людей хватает своего зла, им чужого не нужно. Они стараются поскорее сбросить его на кого-то. А ты не такой. Ты не злой.

– Не злой? – переспросил Леонид. – Обычно в таких случаях говорят «добрый». Здесь какой-то подвох?

Динка легонько погладила его по щеке.

– Ну какой из тебя добрый! Добро сегодня – это что-то здоровенное с кулаками, месящее зло в кровавую кашу. А это точно не про тебя.

– Но тогда это и есть зло, – возразил Леонид, – только зло с другой стороны.

– Именно! А ты у меня ни с какой стороны. Ты по жизни не злой.

– Ты думаешь? Просто я так обустроил свою жизнь, что ссориться мне не с кем и не из-за чего. У меня есть всё, что мне нужно, и это никого не задевает. Да что ссориться, мне даже соревноваться не с кем и не из-за чего.

Динка притворно нахмурилась.

– Уверен?

Леонид почувствовал щемящий зуд ревности. Можно сколько угодно уверять себя, что давно пора избавиться от этого глупого чувства, рудимента ушедшей эпохи; можно доказывать себе, что для ревности нет никаких оснований – всё бесполезно.

Ревность всегда найдёт лазейку, проскользнёт, просочится – и вот она здесь во весь рост. Снова попался. Леонид приподнял голову.

– Ты что, обиделась? Брось, ты же всё понимаешь.

– Ага, – кивнула Динка. – Я же у тебя умная, сама всё придумаю.

Динка, конечно, была умной девочкой, но в этот раз она ошиблась.