Трясина (не) равнодушия, или Суррогат божества

Страшнее – отправить в тюрьму невиновного. От меня вы этого не добьётесь. Можете быть свободны. – последними словами я собирался закончить разговор.

– Вячеслав Иванович, – в голосе появились просительные нотки, – давай придём к соглашению. Вы правы, мне срочно, прямо позарез нужно в тюрьму. Да, там проблемы. Проблемы, которые я могу и должен решить. Иного способа лишиться свободы я не знаю. Я в любом случае попаду туда. Излишне говорить, что способов много. Давай облегчим жизнь всем: и мне, и тебе, и полицейским.

– Нет, Алексей Сергеевич, – собеседник всё больше мне нравился: правильная речь, сносные манеры, – всё говорило об его уме и образованности, – и ещё раз нет.

Я в такие игры не играю. Вы свободны.

Тогда он вышел от меня очень недовольным. Ещё более недовольными оказались оперативники. В итоге преступление мы раскрыли, виновники были найдены – пара дилетантов. Судьбой же своего собеседника я больше не интересовался.

Сейчас, вспомнив этот разговор, я вспомнил и фамилию – Селезнёв. Точно, Селезнёв Алексей Сергеевич.

Что ж, хоть он в своё время и вызвал у меня симпатию, разговаривать я был не в настроении.

– Алексей Сергеевич, удивлён, что вы пришли ко мне. Я уже давно не следователь. Вероятно, ошиблись?

– Нет, Вячеслав Иванович. Я пришёл именно к вам и, думаю, вы сможете мне помочь.

– Смочь-то может и смогу, но захочу ли. – я пристально посмотрел на него.

– Неужели плохое настроение так на вас влияет? – Селезнёв удивлённо посмотрел на меня.

– Нет. Просто с того момента, как я стал работать на себя, я работаю только тогда, когда хочу.

Сейчас такого желания у меня нет, поэтому наш разговор будет пустой тратой времени, главным образом для вас. Лень не только двигатель прогресса, но и самоцель моего существования.

– Может быть всё-таки уделите мне немного внимания, всё-таки вы мой должник.

– С каких пор? Не помню за собой долгов.

– Из-за вас проблемы, которые я должен был решать пять лет назад, вылились в большие проблемы. Разрешить их удалось практически чудом.

Чудом, что без крови. – Селезнёв не собирался отступать.

– Вы всё-таки попали тогда в тюрьму?

– Да, но более длинным и замысловатым способом. Слава Богу, не все такие принципиальные, как вы. – тут он улыбнулся.

– Хорошо, – я решился, – даю вам десять минут, после чего мы заканчиваем разговор и расходимся.

– Думаю, этого времени мне хватит. Итак, – начал он, – последние четыре с половиной года я находился в исправительной колонии строго режима.