Три сестры и Васька

О нас поэты песен не слагают,

И режиссёры не снимают нас в кино,

Везде лишь только нас ругают

За шерсть, за яйца, мясо, молоко.

Народ стихи одобрил и агронома принял.

Григорий Фомич удивлялся начитанности и эрудированности Шихова, который знал сведения не только по хозяйствам района, но и по стране. К примеру, о том, что нагрузка на трактор по стране 95 гектаров пашни, на комбайн 155 гектаров уборочной площади. Он не только этими цифрами козырял, но и знал, сколько бы надо установить для машин этих самых га для самой производительной работы.

Григорий Фомич крутил головой:

– Ну и головастый ты, Василий Васильевич, откуда что берёшь?

– Да книги, газеты об этом только и пишут, – объяснял Василий Васильевич.– Вон получил я статистический сборник. Там всё есть. Кстати, Григорий Фомич, на посевную-то надо бы азофоски-то добавить. По прогнозам лето будет жаркое, так что запасы полезных веществ так и останутся в почве. Я вот тут набросал справочку, – и подавал председателю выкладку потребности в минеральных удобрениях.

Галина Аркадьевна жила и работала в райцентре Орлеце. Вроде ни слуху ни духу о ней, однако Анфиса Семёновна ещё долго не могла успокоиться. Когда отец уезжал в райцентр, зло бросала:

– Опять к этой стерве укатил.

Отец отмалчивался. Что у него творилось в голове и представить было невозможно. Васька считала в то время, что такая запретная любовь – это болезнь, от которой трудно излечиться. А какие есть лекарства от неё, не известно. Видно, отец их не знал.

Постепенно Иван Родионович обрёл привычный для него бодрый весёлый взгляд на жизнь и опять шутил, устраивал розыгрыши. Наверное, отпустила его «болезнь».

Однако Анфиса Семёновна иногда напоминала отцу:

– Седина в бороду, бес в ребро. Дед ведь ты уже.

Это когда у Татьяны родилась сразу двойня – дочка и сын.

– Опять за своё? – угрюмо обрывал её отец.

В это время Иван Родионович раздумчиво говорил приятелям:

– Кто женщину узнал и понял, тот жизнь узнал и понял, – и что-то прочувственное пережитое таилось в этих словах.

Тучноватый, неторопливый, с ранней лысиной на всю голову Василий Васильевич вошёл в обиход села, как будто много лет жил здесь.

Всю Коромысловщину удивило, сколько у нового главного агронома Василия Васильевича книг. Целый грузовик, носил-носил шофёр пачки и мешки с книгами в квартиру, которую освободила Галина Аркадьевна, уехав в Орлец, употел.