Три сестры и Васька

Мальчики заглядываются на неё. Как она со скрипучей старой детской коляской на улице появится. Стыдно. И Жанка разве согласится?! Она тоже заневестилась. Ну а Света – материна неженка. Ей поручала мать ягоды отбирать для варенья.

Когда из-за школы перебралась Васька в Коромысловщину, на неё и свалили мать и сёстры эту обязанность. Возила Васька в старой детской коляске вместо младенцев пластиковые полуторалитровые и обычные трёхлитровые банки с молоком по известным адресам: молодой агрономше Галине Аркадьевне Бушмелевой – через день, клубарю Зое Игнатьевне – каждый день, а городской пенсионерке Инне Феликсовне Куклиной иногда по две банки, потому что летом наезжали в её дом внуки и дети.

– Как тебя, девочка, зовут? Сколько лет?

Василисе не нравились эти дотошные расспросы.

– Аграфеной меня зовут, – отвечала она.

– Откуда такое ветхозаветное имя? – удивилась Инна Феликсовна.

– Староверы мы, – отвечала смиренно Василиса.

– Что ты говоришь? Надо же. Ну-ка расскажи, ну-ка расскажи. А какой сегодня праздник? Народ в церковь идёт.

– Алексеев день. Алёшка рыбный головёшку сунул в сумёт – вот и оттаяло, получился Алексеев день, – отвечала небрежно Васька. – Юг веет и старого греет.

– А почему Алексей рыбный?

– Лёд на реке отмяк. Мужикам намёк – рыбу пора ловить. У меня папка на рыбалку ушёл, мамка растягаи будет делать.

– Значит, вы староверы? – уточняла Инна Феликсовна.

– Эдак, эдак, – согласливо кивала головой Васька.

Мать, узнав, что Васька выдала их семью за староверов, долго на дочь сердилась:

– Глупая дура. Чего городишь?

Васька по-бабушкиному отвечала:

– С твоё поживу, дак, может, поумнею.

– Вот и возьми её за три копейки, – разводила мать руками.

– Ничего страшного. Шутка жизнь продлевает, – заступался отец за Васька.

– Опять выпил? – подозрительно приглядывалась к мужу Анфиса Семёновна, – вижу по глазам.

– А ты опять хорошо поела – вижу по бокам, – не затруднялся в ответе Иван.

– Вот и поговори с тобой, – обезоруженно взмахивала руками Анфиса Семёновна. – Что-то с девкой надо делать. Приструни её, чтоб не болтала лишнего.

– Переделывать, значит, предлагаешь? И как? Обратно что ли запихивать? Согласна?

– Ну тебя к лешему, – окончательно выходила из себя Анфиса Семёновна.