Освобожденный

Но реальность, как всегда, была прагматична:

– Молодой человек, ты так и будешь лежать и смущать молодую девушку своим воспрянутым аргументом?

Степнов сразу прикрыл свой инструмент двумя руками, только сейчас поняв, что сильно возбужден.

– Да что же за хрень такая со мной творится, – непроизвольно громко произнес он.

Степнов сел, залившись краской.

– Ой, ой, какие мы! – всплеснула руками девушка. – Смущаемся! Ладно, прощу, – она весело засмеялась. – Одевайся и выходи.

Когда Степнов вошел в зал уже одетый, девушка сидела за столом и что-то рассматривала на голоэкране, висевшем прямо в воздухе перед ней.

– Тебе туда, – она указала на появившийся проход в стене. Степнов прошел и оказался в небольшом кабинете, где кроме офисного стола и двух кресел ничего не было. Он встал у стола, опустил свой рюкзак на пол и уставился на хозяина кабинета, который тем временем его с интересом разглядывал. Мужчина лет сорока с коротким ежиком на голове и серыми глазами молча указал рукой на кресло, продолжил его разглядывать.

– Дрог Хит, – выждав паузу, продолжил: – Глава службы безопасности станции и не только.

– Миха Лыч, – произнес Степнов.

– Я надеюсь, вы не передумали насчет контракта? – спросил Дрог.

– А должен? – вопросом на вопрос ответил Степнов.

– Совсем нет, – Дрог рассмеялся. – А вы юморист, это хорошо. Человек, вернувшийся буквально с того света и не потерявший интерес к жизни, это достойно уважения. Мы, конечно, уже пообщались с вашим спасителем.

Степнов кивнул. В кабинет вошла девушка-ангел, поставила на стол квадратную емкость с напитком литра на три и два стакана. Она одарила Степнова улыбкой, и душа его сжалась, как от страха, низ живота свело.

– Можно? – указав на бутыль, спросил Владимир.

Дрог утвердительно кивнул. Быстро налив почти полный стакан, Степнов осушил его, почувствовав большое облегчение.

– Дрог, а почему у меня такая реакция на… э-э… – Степнов повернул голову в сторону двери, – на женщин?

– Что, есть желание? – улыбаясь, спросил Дрог.

– Ага! Еще какое! – воскликнул землянин.

– Так все-таки восемь лет воздержания. Да еще сказывается то, что пришлось тебя подлечить. Правда, совсем немножко. Импланты удалили, ограничений больше никаких нет.