Синопское сражение. Звездный час адмирала Нахимова

И вот десятипудовый князь Орлов начинает подниматься по вновь сфабрикованному трапу, грузно ступая на каждую ступеньку.

За Орловым поднялся государь и, приняв рапорты, не обошел, по обыкновению, выстроившихся офицеров и караул, а суровый прошел на середину палубы и остановился около грот-мачты.

Окинув опытным взором щеголеватый “Париж”, в котором все дышало исправностью и лихостью, присущей Черноморскому флоту, посмотрел государь на стоявшую перед ним тысячную молодецкую команду экипажа, и все это сразу сгладило неприятное впечатление случайно изломанного трапа.

– Капитан, откуда ты набрал таких молодцов? – ласково сказал государь, переходя с грозного “вы” на привычное “ты”. – Здорово, молодцы!

И вместе с могучим радостным “здравия желаем” все на корабле почувствовали, что гроза миновала, что царь своим чутким оком достойно оценил и “Париж” и его команду.

– Покажи мне корабль!

После этого начался подробный осмотр корабля сверху донизу.

Когда государь сошел в трюм, блестяще освещенный 114 матовыми лампочками и содержавшийся в такой щеголеватости и чистоте, что нельзя было предположить, что этот корабль большую часть года несет трудную крейсерскую службу, то государь не мог скрыть своего удовольствия.

Остановившись посредине, причем высота трюма позволяла во весь рост стоять, не сгибаясь и не снимая каски, государь обратился к князю Меншикову:

– Меншиков, скажи, пожалуйста, отчего ты мне в Балтийском море не показываешь корабли так, как показал мне сегодня Истомин – от клотика (верхняя точка мачты) до киля?

На это со стороны князя Меншикова последовал ответ, что в Балтийском море нет таких больших судов, как в Черном.

Поднявшись после осмотра корабля в гондек, государь стал у шпиля и потребовал барабанщика.

– А ты, старик, прячься за меня, – сказал он адмиралу Берху, – а то собьют!

И приказал ударить тревогу.

За тревогой последовало учение при орудиях, потом парусное учение и так дальше.

Тридцать шесть раз молодецкая команда получила во время смотра царское “спасибо”.

Отбывая с “Парижа”, государь командиру его, Истомину, пожаловал Владимира на шею, а старшему офицеру, лейтенанту П-ну (Перелешину. – В.Ш.) штаб-офицерские эполеты…»

Затем Николай велел начать маневры в составе эскадры на переходе в Николаев. При этом оба командира корабельных дивизий – Нахимов и Новосильский – были от командования, по существу, отстранены. Всем заправлял балтийский «полубезумец» Васильев.