Корфу (Собрание сочинений)

Это тоже правило, обязательное к исполнению, независимо от чина и должности. Вдруг по забывчивости у кого-то в кармане кресало какое-то затерялось, а потом он еще случайно им и чиркнет. Если же хоть одна искра попадет на порох рассыпанный, тогда взлетишь в небеса, прежде чем скажешь «аминь». Крюйт-камера – место особое, и требования устава морского здесь исполняются особо неукоснительно, ибо вопрос всегда стоит о жизни и смерти сотен людей.

Сам содержатель с помощником в таких же пампушах и в бумажных фартуках были заняты тем, что вымывали палубу, стараясь выковырять из пазов весь скопившийся там старый порох с грязью.

– К завтрашнему успеете приготовиться? – поинтересовался Шостак.

– Успеем, ваше высокородие! – хмыкнул Кирвель. – И не сумлевайтесь!

– Полоки уже вычистили? – поинтересовался Ратманов, оглядывая стеллажи, на которых будут расставлять пороховые припасы.

– Сверкают, что у кота яйца, ваше высокородие! – отозвался Кирвель.

Содержатель входит вместе со старшим писарем, старшим коком и боцманом в судовую унтер-офицерскую элиту, а потому может позволить себе некоторую вольность в общении с офицерами, хотя и самую малость.

Но Шостак юмора не оценил.

– Ты бы лучше за исправностью мытья смотрел, чем шутки со мной шутить! – сказал хмуро и направился на выход.

Ратманов подозвал растерянного содержателя к себе:

– Как закончишь, сразу доклад, спущусь и самолично проверю!

– Так точно! – закивал пристыженный унтер-офицер.

Тем временем в глубине бухты показалась небольшая баржа, следующая к «Григорию». Это везли мясо только что забитого скота. Бычьи и коровьи туши обычно рубили пополам, чтобы легче таскать, баранов же и свиней грузили целиком.

– Макар Иванович, проследите, чтобы мясо приняли и солью просолили надлежаще! – напомнил старшему офицеру Шостак, хотя прекрасно понимал, что Ратманов и так все знает, но напомнить лишний раз никогда не помешает.

Затем командир «Григория» занялся самым муторным и нелюбимым делом – бумагами. Всего несколько дней он откладывал их в сторону, а, поди, уже накопилась целая куча. По флоту уже много лет ходила байка об адмирале Полянском, который еще в правление императрицы Елизаветы, вконец измученный бумагами, велел собрать их на всех судах Балтийского флота и сжечь. Надо ли говорить, с каким удовольствием исполнили капитаны эту команду.