Анна – королева морской разведки

Но сейчас он был влюблен без ума и пожираем ревностью. Анна имела весьма хорошие отношения с его приятелями и, будучи разумной, не позволяла Курту монополизировать себя. Нет сомнений, что, находясь в море, он испытывал невыразимые муки ревности.

В одном из походов корабль его подорвался на мине, и он был вынужден провести три недели в Киле, пока производился ремонт.

Как раз в это время немцы планировали свое первое большое морское наступление в Рижском заливе. Используя Либаву в качестве базы, они предполагали протралить проход через русские минные поля, а затем под прикрытием тяжелой артиллерии дредноутов высадить войска на острове Эзель и, если возможно, на материке вблизи Риги.

Мины были основной трудностью. Русские, казалось, имели неисчерпаемый их запас. Сотни мин были вытралены, но новые сотни вырастали как грибы, вызывая тяжелые потери в германских флотилиях. Корабль Курта Бремермана прибыл в Либаву за две недели до начала атаки. Курт, не теряя времени, разыскал свою зазнобу, которая на сей раз была несколько благосклонна, хотя все еще встречала его ухаживания с холодком.

Увлеченный моряк, мучимый ревностью, умолял довериться ему. Тронутая его явной преданностью, Анна, наконец, сдалась и выдала ему свой секрет. В начале войны она была влюблена в русского морского офицера, находившегося в Либаве. Несмотря на то, что она ненавидела русских, Анна его боготворила и была готова отдать за него жизнь. Она точно не знала, в чем заключалась его служба, но предполагала, что он связан с русской береговой обороной.

– Любите ли вы его по-прежнему? – спросил несчастный Курт.

– Нет, – возбужденно воскликнула Анна. – Я ненавижу его за то, что он сделал со мной. Я отдам все что угодно, чтобы отомстить ему. Мы жили вместе, когда я должна была иметь от него ребенка. Началась война. Русские решили эвакуировать Либаву. До этого мой любовник обещал взять меня с собой в Петербург, одарить меня мехами и драгоценностями, обещал обеспечить ребенка всем.

Он даже намекал на женитьбу, так как знал, что я происхожу из хорошей курляндской семьи, с которой не стыдно породниться даже офицеру.

Эвакуация была назначена через неделю. Я была уверена, что буду сопровождать его, и приготовила все к отъезду. Многие из его вещей оставались у меня. Я запаковала их вместе со своими. Но однажды вечером он пришел ко мне, и я почувствовала, что с ним что-то случилось. Он был пьян.