Маракуда

В их налитых кровью глазах отразился диск заходящего светила, треснувшее яйцо и голова высунувшейся оттуда маленькой анаконды. Еще один треск, на этот раз более долгий и протяжный. Яйцо развалилось пополам, и раздался шлепок, будто кто-то швырнул на песок мокрую тряпку. Это маленькая анаконда, чуть больше тридцати сантиметров в длину, вывалилась из своего домика.

– Привет! – малыш помахал им хвостом.

Словно молния, из пастей игуан вылетели раздвоенные языки и щелкнули по скорлупе, отправляя ее в заросли ядовитого плюща.

Одновременный двойной хлопок по песку известил детеныша анаконды, что эти парни настроены не очень дружелюбно. Языки зашлепали по земле, пытаясь поймать извивающуюся малютку. Перепрыгивая через скачущие «капканы», анаконда метнулась в сторону, стараясь скрыться среди молодых побегов бразильской вишни[45 - Бразильская вишня – не родственна растениям рода Вишня и относится к роду Бобовых.]. Недолго думая, два братца, слово по команде, ринулись за ускользающей от них добычей.

Топот ног и яростное рычание заставили малыша сменить направление и искать спасения в бамбуковой роще.

Двое на двое, третий не в счет

Крокодил давно уплыл, а Маракуда и Онка всё стояли и слушали.

Слушали лес. Что-то насторожило их. До слуха друзей отчетливо доносились брань, угрозы, пыхтение и шум погони. Кто-то детским голоском взывал о помощи. Перед ними был крутой берег, и требовалось подняться на него, чтобы понять, что там происходит.

Подпрыгнув, Маракуда ухватился за лиану, свисающую с мангрового дерева, и, раскачавшись, забросил свое тело на самый гребень откоса.

Онка прыгнул следом.

В два прыжка ягуар взлетел на край обрыва и замер рядом с мальчиком. Однажды отец сказал ему: «Когда ты научишься в равной степени оценивать угрозу и шансы на успех, я буду знать, что мой сын вырос». С тех пор прошло два года: ягуар научился охотиться, защищаться и нападать. Мгновенно оценив ситуацию, он метнулся в джунгли, обходя игуан с тыла.

Всё было сделано ловко и бесшумно.

Ягуар исчез среди лавровых кустов, источавших запах камфоры, а Маракуда поднял сучковатую палку и, тихо ступая, пошел к зарослям бамбука, из которых игуаны тщетно пытались выковырнуть маленькую анаконду.

Тот братец, что был покрупней, забрался на поваленное дерево. Он непрерывно щелкал языком, всматриваясь в переплетение бамбуковых стволов.