Сломанный ген

Через несколько дней доктор Манкевич, получив, наконец, разрешение, отправился в следственный изолятор. Зачем это все ему понадобилось? Он и сам себе удивлялся. Как почти все самодовольные люди, Артур Эдуардович весьма высоко ценил собственное время. Он и на пациентов-то старался не тратить больше двадцати минут, если, конечно, они не были богатыми или влиятельными людьми – тут Манкевич ни времени, ни сил не жалел. Видимо, случай со странным препаратом, вызывающим необъяснимым образом удивительный побочный эффект, не на шутку возбудил профессиональный интерес доктора.

Когда в тесную камеру со столом и стульями, привинченными к полу, привели обвиняемого Фролова Юрия Викторовича, доктор Манкевич сразу подметил в нем некоторую особенность, которой он не заметил во время их предыдущей встречи. В ходе беседы Артур Эдуардович понял в чем дело. Несмотря на показное простодушие, за которым парень пытался скрыть сидевшую в нем на уровне подсознания почти что животную настороженность, он демонстрировал удивительное равнодушие ко всему окружающему.

Тем не менее, увидев доктора, Фролов явно удивился, хотя вида не подал. Он, в ответ на приветствие Манкевича, сдержанно поздоровался и, силясь скрыть внутреннее напряжение, осторожно уселся на краешек стула, ожидая подвоха.

Артур Эдуардович приветливо улыбнулся, всячески показывая свое расположение к обвиняемому.

– Я здесь, Фролов, вот по какому поводу, – сказал он. – Все никак не могу дать заключение по вам.

– Угу… – неопределенно промычал в ответ Фролов.

– Не пойму я: то ли вы действительно больны клептоманией, то ли симулируете.

– Вы чего, доктор? – с наигранным удивлением возразил воришка. – Меня же уже один раз за психа признали! Да и лечили меня от этой самой клептомании.

– Ну да, ну да, – как будто только что вспомнив обстоятельства дела, закивал Манкевич, – вы там, я припоминаю, даже в клинике лежали.

– Точно, – подтвердил Фролов, – лежал в психушке – было дело.

– А кто у вас был лечащим врачом?

– Власов его звали. Лев Юрьевич.

– Власов? Знаю, знаю, – сказал Артур Эдуардович, хотя слышал эту фамилию впервые, – опытный доктор. И что же, он вам поставил диагноз «клептомания»?

– А то, – подтвердил Фролов.