Яга

Гена кинул камушек в карман шорт и отправился в раздевалку. Однако открыв шкафчик, увидел надписи, отраженными по горизонтали. Стоп, он, получается, до сих пор там. В королевстве кривых зеркал? Он переоделся, закинул сумку с колобками в свой рюкзак и пошел к выходу.

Дверь открылась. В дверях стоял Осопский, а рядом с ним медведь вместо собаки.

8. Противопоставление

– Хитрый ты, Яга, – сказал с прищуром Осопский, – думал от меня в Зазеркалье спрятаться? Так только самые отъявленные сказочные поступают.

– А вы и из-под земли достанете? – с юмором спросил Яга. – Так раскрываете все преступления? А это что за пассажир медвежий. Компаньон?

– Боюсь, что подружку твою новую из-под земли однажды достанут, а знаешь, кто в этом виноват будет? – Осопский указал на Ягу, а медведь рядом засмеялся будто он не просто зверь, а все понял.

– Где она? – резко спросил Яга и прижался головой ко лбу Осопского.

– Там, где тебе никогда не достать. А вообще, Яга, это у тебя надо спросить… Небось затащил сюда вслед за собой? Или твой подельник ее забрал? Это мы скоро выясним.

И обстоятельства не на твоей стороне.

– Не морочьте мне голову! Я видел, как эти медведи превращаются, в кого хочешь. Это и был один из них.

Медведь зарычал с оскалом бешеной собаки.

– Значит так, Яга. Будешь мешаться у меня под ногами, я сделаю так, что тебя просто закопают. И никто никогда тебя не найдет. Попадешься мне в реальности – мигом загремишь в отделение по подозрению в похищении.

Так что не суйся.

Ягин забрал рюкзак из шкафчика, куда уже спрятал колобков, кристалл и отправился к выходу.

– Проследи за ним, по пути собирай улики, – сказал Осопский медведю. – В этой истории должен быть виновный.

Медведь все понял, встал на задние лапы, превратившись в пузатого дядю в шляпе и шубе с опухшим взглядом. А следом перекувыркнулся и исчез.

9. Блаженствующая пустошь

Гена открыл дверь из зала. Он рассчитывал снова увидеть мир наоборот. И искать через какое зеркало выходить.

Однако попал в блаженствующую пустоту. Наверное, это была расплата за потерянность и чувство отрешенности в лабиринте отражений и потом в зале. Он чувствовал, что дышит здесь свободно, ничто его не сковывало. Он завис в воздухе. Наконец-таки можно расслабиться. И будто парить в зефире. Даже на метле в облаках ему мешал холод. Здесь же – абсолютно. Приятно. Где-то вдали играют колокольчики, какие-то бубенцы. Еще где-то дальше шум голосов.