Паруса души

Переборов смущение и растерянность, он ответил по-английски, что всё хорошо, что он только недавно приехал и хотел погладить море. Влад не ожидал, что незнакомые люди так душевно отреагируют: они все заулыбались и подошли к нему поближе. Один из мужчин одну руку положил ему на плечо, а другую протянул в приветствии. Он представился Стивом, второго мужчину звали Ароном. Оба высокие, спортивного вида. Стив был в очках. Девушку, оказывается, звали Таня. Она знала, что у неё русское имя, но пояснила, что её предки – немецко-американских кровей.

Они пригласили Влада на яхту – там до воды ближе и не надо ложиться на доски. Он с удовольствием согласился. Яхта была не самой новой, но в отличном состоянии, ухоженная. Влад впервые оказался на яхте такого класса, но сориентировался достаточно быстро. Его многое удивляло и восхищало одновременно. Здесь было то, чего так не хватало на тех яхтах, что были в Союзе. Было много нового, ранее невиданного.

Эти ребята не так давно выходили в море. Они обсуждали проделанное и строили планы на ближайшее время. Влад старался им не мешать. После обсуждения они усадили его в кресло капитана и начали расспрашивать обо всём подряд. Они всё время шутили. Иногда было трудно понять, всерьёз задан вопрос или в шутку. Узнав, что Влад из Советского Союза, шутя спрашивали о КГБ и шпионах. Он поклялся им, что не шпион, на что все громко рассмеялись, особенно Таня – она спрашивала больше всех.

Потом настала очередь Влада задавать вопросы.

За разговорами они и не заметили, как прошло время, и если бы не блуждающая вдоль набережной фигура Якова, то Влад пропустил бы и обед, и ужин. Юноша извинился, выскочил из каюты на причал, замахал руками и закричал:

– Дядя Яков!

Тут он поймал себя на мысли, что должен называть его отцом. Влад не раз думал об этом и понимал, что никогда не сможет никого считать отцом, кроме настоящего папы.

– Папа! – повторил он.

Яков оглянулся. Он услышал его и в первый раз. Обрадовавшись, он, сняв шляпу, поприветствовал Влада и тех людей, что стояли за его спиной. Влад повернулся и с каким-то смущением сказал по-английски:

– Это мой отец. Извините, я должен идти.