Кардистри

Пёс и проводник побегали ещё какое-то время вдоль дороги и уехали. Полицейские начали опрашивать свидетелей. Забыв о перенесённых страхах и поблёскивая глазами, девушки, чей организм ещё не полностью избавился от алкоголя, принятого парой часов ранее, увлечённо описывали бомжа работнику полиции в штатском, то ли кокетничая, то ли подшучивая над ним.

– Он был страшный и огромный, – говорила одна, – в дурацкой шубе и шапке.

– И жирный, мерзкий, с бородой, – сказала вторая и добавила, – а запах! Драматический!

– Трагический! – поправила первая.

– А ядерный взрыв? – конкретизировала вторая.

– А мгновенная гибель миллиарда ламантинов? – вновь встряла первая.

– … от диареи, – закончила за ней вторая.

Оперуполномоченный посмотрел на них вопросительно.

– А мы теперь знаем, – заявила первая с интонациями мудрости и печали голосе.

– Воняло, что ли? – уточнил опер.

Девушки почти синхронно кивнули.

Больше они ничего вспомнить не смогли, а прочие опрошенные знали о происшествии только с их слов.

Когда рассвело, стало ясно: поиски, несмотря на их быстроту и относительную тщательность, ничего не дали. Тело оставалось ненайденным. Ещё целый день.

Таня

Во всяком замечательном положении дел имеется почти всегда один изъян: длится оно, как правило, недолго. Ещё недавно казалось, что в расследовании всё идёт своим чередом, основные фигуранты схвачены, а окончательное изобличение и наказание виновных – вопрос скорейшего времени, как вдруг всё переменилось.

Тело пропавшей девушки отыскалось к вечеру. Часов приблизительно в восемь, минут за 15 до закрытия, к магазину спорттоваров подъехало такси. Из него проворно выскочил молодой черноволосый парень в легкой куртке, без головного убора, забежал в магазин и потребовал Сашу Глока. Молодой человек говорил с кавказским акцентом, и все поначалу решили, что это какая-то шутка: или он их разыгрывает, или кто-то разыграл его.

Ему объяснили, что никакого Глока тут нет, на что он сказал, мол, ладно, берите так. Видя удивление продавцов, парень сам немного смутился, потом, ободрясь, заявил им успокаивающе, что за всё уже заплачено, и они могут забрать свои гантели. Поскольку никто из работников не шевельнулся, он истолковал их робость по-своему – выбежал вон и вскоре вернулся с большим деревянным ящиком на плече.