Прихоть русского немца. Приключенческий роман

Начальница пресс-центра, выслушав душещипательный рассказ журналиста о причине его опоздания, сочувственно изрекла:

– Житья не стало от этих уродов, куда только милиция смотрит.

Сообразив, что сморозила глупость, улыбнулась и сказала:

– Сейчас посмотрю, на месте ли Лепихов.

Нина Павловна отсутствовала недолго. Вернувшись, хитро подмигнула и пояснила:

– Времени у него, как всегда в обрез, но поговорить с вами согласился. Кабинет номер шесть.

Лепихов сидел за столом и по телефону распекал подчиненного.

– Ты своей жене басни рассказывай, – сузив раскосые глаза, доставшиеся, вероятно, от кривоногих потомков Чингисхана, басил в трубку Андрей Виленович. – С каких это пор стал таким законником? Реляцию прокурора ему, бляха муха, подавай. Имей в виду, если не заарканишь Хавича, я тебе такую красивую реляцию выпишу, что мозги мигом прочистятся.

Он жестом указал журналисту на стул, продолжая допытываться у собеседника, почему тот отпустил какого-то Хавича. Сергей с любопытством разглядывал начальника угро, с которым раньше встречался только на брифингах.

Лепихов милицейскую форму принципиально не носил, отдавая предпочтение отечественным неказистым костюмам. Был он костист, длиннорук и неулыбчив, за что и получил язвительное прозвище Орангутанг.

Закончив разговор, Лепихов бросил трубку, устало произнес, обращаясь к Куропяткину.

– Читаю ваши статьи, хлестко излагаете, хотя по отношению к нам иногда перегибаете палку. Не подумайте, что честь мундира защищаю. Что греха таить, мусора у нас в исконно смысле этого слова предостаточно, только не всегда его выгребать позволяют. Вы вот и меня Орангутангом прозвали, – сменил тему Лепихов и испытующе уставился на Куропяткина.

Журналист, смешавшись, покраснел, будто сам придумал оскорбительную кличку.

– Я не в обиде. В переводе с одного из африканских языков орангутанг означает «человек из джунглей». Пишущая братия на меня дуется: общаться не желаю. Доверие – штука тонкая, его заслужить надо. Пару лет назад один из ваших, не буду называть имя, пообещал выдать в эфир строго дозированную информацию, а вместо этого растрезвонил о том, о чем ни в коем случае не должны были знать преступники.