Связующий

«Хех, сказал бы ты это в нашем двадцать первом веке…».

– Они не люди. С рождения они никогда не были людьми. Это отвратительные, злобные существа, что приносят с собой лишь смерть…

И становится даже легче на душе.

– Вообще, да, – оживляется юноша. – Крипы должны быть равными по силе, но разными. Наверное, герои тьмы тоже не люди.

Раздумывая о своем, он выдает нечаянно то, чего никто не ожидал услышать.

Призыватель замирает на месте и оборачивается так резко, что от старика такого ожидать трудно.

Остальные четверо союзников, распознав его беспокойство, тоже встают, и все уставляются с недоумением на Петра.

Юноша же застывает, не ждав такого внимания. Седоволосый призыватель сразу же выходит к нему из-за спин крепыша и длинноволосого, встает чуть ли ни впритык и сильно нахмуривается.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, герой, – заявляет старик больше из страха, чем из-за недоверия. – Призывные колонны, магия призыва – великая тайна империи. Лишь избранным доступны знания этой великой силы.

Ты ошибаешься. Это не может быть правдой.

Поначалу даже хочется промолчать. Да и мало ли, может, все совсем не так, может, это вовсе и не игра. Все это вообще какая-то чертовщина. И все же, затем Петр задумывается, нахмуривается и тогда уже оставить старика без ответа попросту не может. Если он прав, то будет лишь хуже, когда придется столкнуться с героями противника.

– Может и так, – отвечает юноша таким серьезным тоном, что никому и на ум не приходит сомневаться в его искренности.

 – Но нас здесь пятеро. Три линии, магазин, лес, река – да тут все указывает на то, что я прав. Я уже видел такое. И, если так, то нам придется сражаться не только с воинами Темного короля и с ним самим, а еще и с героями, призванными, чтобы сражаться на стороне тьмы.

Повисает молчание. Тягостное в основном только потому, что призыватель, больше всех знающий об этом мире, внезапно становится очень хмур, молчит, долго не решается что-нибудь сделать, а потом тихо говорит:

– Тогда да поможет нам всем свет благословления.

Остаток пути все молчат. Юноша постепенно отстает. На шаг, на два, на три. Кажется, будто это из-за него у всех такие хмурые лица. Может, не стоило говорить, но теперь уже ничего не изменишь.

Правда, затем и гоблин замедляет шаг, чтобы поравняться и задать Петру несколько вопросов.

– Ты уже видел подобное? Где?

– Да… в моем мире иногда… устраиваются такие… сражения.

Собеседника это явно заинтересовывает.