Белое проклятие (сборник)

А жаловаться было некому, нужно снова таскать ящики и мешки, и он, едва ли не теряя сознание, таскал одной рукой, пока не споткнулся на мостике и не упал в ледяную воду. Тогда-то он и готов был умереть, но Андрей не позволил – подцепил багром за каэшку, удержал на поверхности, вытащил. А дальше было забытье, сон с кошмарами и пробуждение в жарко натопленной палатке.

– Пей, Николаич. – Бармин протянул кружку. – Беру твой метод на вооружение, даже название придумал.

– Какой метод? – не понял Семенов.

– Мордобой как средство прекращения истерики.

– Брось, – поморщился Семенов, прихлебывая кофе. – А то как врежу…

Они рассмеялись.

– Кофе, ребята! – объявил Бармин. – Держите кружки.

– Принимайте гостя! – послышался голос Гаранина, и в дизельную тихо скользнул Волосан. Шкура его свалялась, морда вытянулась, а хвост, который Волосан всегда так гордо держал трубой, волочился по полу.

– Как это я забыл! – ахнул Бармин, доставая из кармана тюбик. – Ко мне, бедолага! Открой пасть. И не смотри на меня грустными собачьими глазами, срок твоей путевки еще не истек.

«О люди, куда вы меня затащили? – спрашивает Волосан. – Кончайте эту прескверную шутку!» А-а, нравится?

– Что это у тебя? – поинтересовался Гаранин.

– Сгущенное какао с молоком, любимая пища нашего гипоксированного друга. Правда, Волосан? Отреагируй!

Волосан облизнулся, тявкнул по щенячьи и снова раскрыл пасть. Все заулыбались.

– А ты так умеешь, Веня? – спросил Бармин.

Филатов продолжал молча пить кофе и шутки не принял.

– Помнишь Бандита, Андрей? – Семенов вздохнул. – Какая любовь была! До сих пор чувствую себя виноватым.

– Это на Льдине, – пояснил товарищам Гаранин. – Был у нас такой рослый лохматый пес Бандит, сибирская лайка. Фокусник и умница вроде Волосана, мог запросто выступать в цирке. И вот однажды Коля Белов, большой любитель сюрпризов, привез нам со станции Челюскин свинку по имени Пышка. Мы думали, начнутся между нашим зверьем склоки, но ошиблись – Бандит с первого взгляда в нее влюбился, целыми днями сидел у деревянной клетки и лизал Пышкин пятачок.

Все-таки животное, а люди – разве они поймут все, что происходит в собачьей душе? Но время шло. Пышка росла на глазах, пора ее готовить на камбуз, а никто не мог решиться – рука не поднималась. Наконец нашелся один смельчак, пристрелил из карабина. Бандита в тот день «арестовали», заперли в домике, а когда выпустили – всю станцию обегал, пока не понял, что не увидит больше своей любимой Пышки.