Замороченный лес. фантастический роман

Когда-то в свое бурное и героическое время эти машины считались верхом инженерной мысли, совершенным оружием, оплотом и надеждой, сейчас это был просто металлолом, способный заинтересовать только сборщиков вторсырья и нескольких, сохранившихся в наше продажное время чудаков, любителей военных раритетов.

Время и непогода не пощадили эти грозные машины: плексиглас блистеров помутнел, покрылся сетью трещин, раскололся во многих местах, сквозь дыры в обшивке, как ребра мертвеца, проглядывал каркас, как внутренности, свисали пучки проводов и трубок.

Рукотворные птицы уже давно отжили отпущенный им век и медленно разлагались, вид этого распада был таким же отвратительным, что и распад живой плоти.

Ребята с удивлением и трепетным почтением рассматривали самолеты. Если быть точным, почтение испытывали Продиджи и Страус, а Шнурок негодовал по поводу большого количества металлолома, пропадающего в этом глухом месте, и особенно, столь ценимого сборщиками, алюминия. О чем думала Юля? Этого никто не знает, эта тихоня никому не доверяла свои мысли.

Потом Продиджи обратил внимание на белые звезды в синем круге, нарисованные на крыльях самолете, едва заметные из-за стершейся, облупившейся краски:

– Вот-так-так, это американские самолеты.

– Да, ну, – отмахнулся Шнурок.

– Американские, – подтвердил Страус. – Я такие на картинках видел.

– Только что могут делать американские самолеты в нашем лесу? – Не унимался Продиджи. – Когда во время войны наши войска пользовались американскими самолетами, они их перекрашивали, и красные звезды на крыльях рисовали.

Молодые люди разбрелись между самолетами. Суетливый Продиджи полез внутрь. Пугливый Шнурок, хотя раньше никто не считал его пугливым, остался вместе с Юлей сторожить брошенные рюкзаки. А Страус бродил вокруг, трогал лопасти винтов, царапал ногтями осыпающуюся краску, пару раз заглянул в открытые люки.

Продиджи развел в самолетах бурную деятельность: дергал рычаги и штурвалы, шевелил плоскостями рулей, гремел железом.

Его любопытная голова попеременно то возникала в кабине, на месте пилота, то высовывалась сквозь разбитый носовой фонарь, а вскоре маячила на месте хвостового стрелка.

– Оружие с самолетов сняли, – деловито сообщил он, выпадая сквозь бомболюк под ноги Страусу.

– Ну а что ты хотел? – Удивился Шнурок. – Будет такое добро бесхозным валяться.

– А еще это говорит о том, что здесь есть люди.