Чужеродный организм

Она прошла по маленькому коридору. Здесь ещё одна дверь. Обычная, покрашенная белой краской. Справа и слева – аккуратные жёлтые занавески. Толстяк открыл дверь ключом, и Наташа вошла в полутёмную комнату.

– Отдыхай пока. – Толстяк лениво цыкнул зубом. – Только не вздумай орать: не люблю.

Он щёлкнул выключателем, и тусклая лампочка под потолком высветила обстановку: диван, накрытый синим одеялом, небольшой стол и два стула возле стены.

Наташа прошла до середины комнаты. Тесновато, конечно, но выбирать не приходится.

Она посмотрела в сторону окна. Чёрная решётка с этой стороны и виноградная лоза с улицы. Сквозь листья свет сюда почти не проникает. Напоминает комнату в больнице, в которой лежал мертвец.

Она вдруг почуяла кисло-горький запах.

Это ещё что? Перегар вперемешку с дешёвым одеколоном?

Только теперь она заметила, что под столом кто-то есть. Наклонилась.

На коврике, отвернувшись к стене, лежит какой-то мужик в застиранном и мятом спортивном костюме и домашних тапочках.

Он что, тоже пленник? Или его оставили здесь как надзирателя? Если надзиратель, то почему он не на диване, а под столом?

Словно почувствовав на себе взгляд, мужик хрюкнул и повернулся лицом. Распухший нос с красными прожилками, потрескавшиеся губы и небритый подбородок.

Какая-то пьянь, прости господи… Не надзиратель, точно. Разве могут бандиты доверить охрану такому?

Вряд ли.

Тогда зачем он им?

10

Шмель высыпал грибы на журнальный столик и взял один из них.

– Странные они какие-то… – Он поднёс гриб к носу и понюхал. – Плесенью пахнут.

– А какая тебе разница? – Боксёр вставил в пистолет обойму до щелчка. – Ты давай думай, как мы ими тех двоих кормить будем.

– Обыкновенно: берёшь и кормишь.

– Какой ты умный! А если они не захотят? Опять бить?

– Ну, придётся. – Толстяк хмыкнул. – Куда ж деваться?

– Идея твоя была – значит, ты и пинать их будешь.

– Запросто. – Шмель бережно положил гриб обратно в кучку. Почесал живот. – Можно ещё связать их как следует, а зубы пассатижами выломать, чтобы ложка пролазила.

– Ты больной, Шмель, откуда у тебя такое в голове берётся?!

Шмель ухмыльнулся:

– Меня в детстве не любили, и теперь я с отклонениями.

11

Бедро в том месте, где зацепила машина, снова заныло. Наташа села на диван, сдвинула юбку и осмотрела синяк.