Рецепторы души. Сборник стихотворений

А все, что слепит завтра, будет лучше,

Мы терпеливы, до рассвета подождём…

Я был расстрелян утром на рассвете

64 года назад, через неделю после смерти Сталина, было остановлено «дело врачей» Написал несколько строк к этому событию, оставившему свой след в истории отношения власти и «прослойки»

«Я был расстрелян утром на рассвете,

Когда роса стекала с спящих ив

И прошибал нутро холодный ветер,

И мир делился на своих и на чужих.

Я был разбужен и оставлен помолиться.

Охранник пьяный, что-то, внемля, прошептал…

Ключом железным дверь смогла открыться,

И приговор никто мне не читал.

С вещами вытолкали грязным коридором.

Спросонья я не понял, что и как.

Удар в лицо, и лай перед забором.

Глаза бегут от вспышки света в мрак.

Меня избили так, как месят тесто.

Я чувство страха с болью потерял,

Не находил в себе живого места.

От безысходности комок в груди застрял.

Мне этот год запомнится в могиле.

Я был врачом – и вдруг «убийцей» стал.

Я всё признал, когда меня избили,

И кровью с носа все бумаги подписал.

Я власть лечил и думал: это вечно.

Что знал – отдал, работал на износ.

А мне за это так бесчеловечно

Друзья-враги «состряпали» донос.

Как будто я, свою мечту лелея,

Хотел страну оставить без вождей,

И подсыпал в настойку я шалфея

Снотворных больше, чем в лечении людей.

Газеты пишут: стал «врачом-убийцей»,

И верят все; никто не скажет «бред».

Забыто всё добро – теперь я кровопийца,

И потянулся вдруг цепи преступной след.

В стране рабов кто врач, кто враг народа —

Решает вождь, покорность правит бал.

Вчера я ощутил обман свободы,

А завтра всё за это потерял.

Я осуждал и верил, что так надо,

И одобрял, клеймил и проклинал.

Я шёл туда, куда пастух гнал стадо,

Боль обреченных, как и все, не понимал.

Как веришь ты, народ, написанному свыше?

Неужто мудрость для тебя – газетный лист?

И слушаешь эфир, а голос свой не слышишь,

И отрекаешься от тех, кто сердцем чист.

Сегодня выход мой на сцену равнодушья.

Я сам себя по капле предавал.

В затылок выстрел иль петли удушье

Закончит дней безумных карнавал.

Я пару дней не дожил до спасенья…

Вождь умер в Пурим, отменён указ.

От рабства нету панацеи-излеченья,

Всё может повториться много раз.

А после нас, конечно, оправдают, —

Ошибки ведь не только у врачей.

Кто убивал нас, тот не пострадает.