Вор

Тебя же на первой станции пограничники хохлы снимут, а если не они, так мусора[26 - Мусора» – презрительная обобщающая кличка, употребляемая по отношению к работникам правоохранительных органов.].

Скорее догадавшись по смыслу о ком идет речь, пацан тут же взял жаргонное словечко на вооружение.

– Что же делать? – карие глаза поражали безобидной наивностью и придавали лицу обезоруживающую вежливость.

– Не знаю. Раскинь мозгами, Сапрыкин[27 - Сапрыкин – фамилия горе-карманника «Кирпича», одного из персонажей «Эры милосердия» – криминального романа братьев Вайнеров.

В экранизации этого произведения (телефильм «Место встречи изменить нельзя») роль Кирпича сыграл актер Садальский, и получившийся яркий типаж героя стал в уголовной среде самокритично общелюбимым, а его фамилия – практически нарицательным понятием, использующимся с саркастическим оттенком.].

– Кто? Я не Сапрыкин. Я – Юрка.

– А я – Григорий. Только не бродяжье это имя – Юрка.

– Дядь… – просяще протянул мальчик, но тут же был поправлен.

– Григорий.

– Григорий…

– Ну?

– Посади на поезд, будь другом.

– Может тебе и денег дать?

– Нет, у меня есть, – жажда странствий перевесила разумные опасения быть раскрытым за что Юрка немедленно поплатился репутацией.

Григорий, вопросительно хлопнув себя по карману, вынужденно признал пропажу и необыкновенные способности ушлого мальчугана.

– М-да… а ты в натуре Сапрыкин. Всем Сапрыкинам Сапрыкин.

Анкетно-финансовый роман

Итог антиматриархальных революций

Марксистско-ленинскую обрывает нить:

Излив на стороне причины предполлюций,

Низы по-старому согласны жить.

Редкое утро понедельника на Фому, как на злополучного аборигена Острова Невезения, не нападала хандра. Раздираемый внутренними и внешними противоречиями, сначала стихийно, в порыве похмельного отчаяния, затем упорядоченно, не благодаря растущему мужеству, а в силу укоренившейся привычки, и наконец, вполне осмысленно, с тщательно обдуманными контраргументами в свою защиту, он провозглашал ноту протеста злым пунктам «брачного контракта», насажденного феминистской беспардонностью, и объявлял смену власти.

Тогда, смело разлепляя веки, Аквинский с ухмылочкой Пиночета отыскивал у изголовья кровати болтающийся на отрывке скотча листок, на котором матриархальное правительство с вечера старательно выводило жирным фломастером список поручений.