Сын Ра. Волшебный эпос

Видно и вправду ума у тебя палата – избежал ты моей расплаты.

– Ну так отпускай меня, коли я прав, – сказал ему Яван. – Чего тянешь—то?

Призамолк хищнище ненадолго, словно раздумывая о чём-то, а потом лапищами зашевелил и вот о чём заявил:

– Пошутил я, мошечка, пошутил! Люблю я шутки шутить, уважаю. А чё делать тут прикажешь? Ску-у-ушно. Развлечений никаких здесь нету, вот и веселюсь как умею. Хе!.. Никуда ты, касатик, отселя не денешься – навеки останешься здесь, хотя и не весь. Ты это… частично в меня перейдёшь, вернее перельёшься.

Высосу я тебя, живьём высосу. Ну а кости твёрдые брошу. На кой они мне ляд?.. Такие-то делишечки, брат…

Огляделся вокруг Яван, а по поляне и впрямь костей человеческих немало было навалено. И такая тут грозная ярь в душе Ваниной вдруг обнаружилась, что зашлось сердце ретивое во груди его. Почуял он опять в себе силушки прежней прилив рьяный да и крикнул гаду в негодовании:

– Слышь ты, кровосос мохноногий – я таких шуточек не люблю! И запомни, мудролюб – звать меня Яван Говяда, и шутить со мною – не надо!!!

Поднапряг освирепевший Яванище свои мышцы – р-раз! – и порвал тенетину липкую словно тряпицу.

А затем на ножки он вскочил, палицу убойную над буйной головой поднял и уж хотел было на тварь эту её обрушить, чтобы на месте порешить…

И тут вдруг музыка чудесная со всех сторон заиграла, колокольчики зазвенели заливисто, и снопище света Явану в глаза брызнул. И всё, что его только что окружало, во мгновение неуловимое пропало: и злой этот паучина, и прочная его паутина, и черепов мёртвые оскалы, и сумрачная поляна колдовская… Видит Ваня – сидит он на коне своём богатырском, а вокруг местность незнакомая открылася: поля да луга, рощицы да перелески…

И вроде даже замаячилось вдалеке жильё человеческое.

«Что за чертовщина?! – удивился перемене богатырь. – Неужели мне этот чёртов паук, любитель наук, померещился?!» Оглядел он себя всесторонне: вроде всё на месте, а потом хвать за бок – ёж твою в рожь! – гусли-то переломаны! «Это всё паутина проклятая! – догадался Ваня.

 – Видать, ад веселью не рад – с гуслями сюда не пускают. Ну что ж, меня этим не смутишь – веселье ведь не снаружи творится, а снутри!»

Тронул он коня и к жилищу по полю его направил.

Глава 5. Как Говяда гадов бил и порядок наводил

И вот едет Ваня по новой местности, вокруг оглядывается и увиденному не дюже радуется. Природа здесь была необычная и для глаза расейского непривычная.